среда, 30 января 2013 г.

св.Иоанн Златоуст. Деяния - беседа 4

БЕСЕДА IV

 

"При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились" (Деян.2:1-2).

 

Почему в Пятидесятницу сошел Дух Святый. – Дух Св. сошел на молящихся. – Об ап. Петре. – Сравнение апостолов с философами.

 

1. Что это за пятидесятница? Это – время, когда нужно было серпом срезывать жатву, когда надобно было собирать плоды. Видел образ? Смотри, в свою очередь, и на саму истину. Когда надобно было пустить в дело серп слова, когда нужно было собирать жатву, – тогда, как изощренный серп, прилетает Дух. Послушай, в самом деле, что говорит Христос: "возведите очи ваши и посмотрите на нивы, как они побелели и поспели к жатве" (Ин.4:35); и еще: "жатвы много, а делателей мало" (Лк.10:2). Итак, Христос сам первый наложил серп; Он вознес на небеса начатки плодов, восприяв наше естество; потому-то Они называет это жатвою. "При наступлении", сказано, "дня Пятидесятницы", то есть, не прежде Пятидесятницы, но около самой, так сказать, Пятидесятницы. Надлежало, чтобы и это соверши­лось также во время праздника, чтобы те, которые присутство­вали при кресте Христовом, увидели и это событие. "И внезапно сделался шум с неба". Почему это событие не совершилось без всяких чувственных явлений? Потому, что, если и при этом иудеи говорили, "они напились сладкого вина", то чего не сказали бы, если бы ничего такого не случилось? И не просто произошел шум, но – "с неба". А своею внезапностью он возбудил уче­ников. "И наполнил весь дом". Это показывает великую стремительность Духа. Заметь: здесь все были собраны, для того, чтобы и присутствующие уверовали, и ученики оказались достойными. И не только это (говорит Лука), но присовокупляет и то, что гораздо поразительнее: "и явились им разделяющиеся языки, как бы огненные" (ст. 3). Прекрасно везде прибавлено: "как бы", чтобы о Духе ты не подумал ничего чувственного: "как бы огненные", сказано, и: "как бы от несущегося сильного ветра". Значит, это был не ветер, обыкновенно разливающийся в воздухе. Когда Иоанну нужно было узнать Свя­того Духа, – Он сошел на главу Христову в виде голубя; а теперь, когда надлежало обратиться всему народу, Он является в виде огня. "И почили по одному на каждом из них", т.е., остановился, почил: сесть значит утвердиться, остаться на месте. Что же? На одних лишь двенадцать учеников сошел (Святый Дух), а не на остальных? Нет, – Он сошел и на всех сто двадцать человек. Петр не без основания привел свидетельство про­рока, говоря: "И будет в последние дни, говорит Бог, излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; и юноши ваши будут видеть видения, и старцы ваши сновидениями вразумляемы будут" (ст. 17). И заметь: так было, чтобы не только поразит их, но и исполнит благодати; поэтому и (сказано): "Духом Святым и огнем" (Мф.3:11). "И исполнились", прибавляется далее, "все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать" (ст. 4). Прежде всякого другого знамения получают они именно это, так как оно было необыкновенно, и не было нужды в другом знамения. "И почили", сказано, "по одному на каждом из них", – следовательно, и на том, кто не был из­бран; потому-то он уже и не скорбит, что не избран подобно Матфию. Сказано: "и исполнились все". Не просто приняли благо­дать Духа, но исполнились. "И начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать". Не сказал бы: "все", хотя тут были и апостолы, если б и остальные не участвовали. С другой стороны, сказав о них прежде отдельно и поименно, он и теперь не сказал бы о них на ряду с прочими. Если там, где нужно было сказать только, что тут апостолы, он упоминает о них отдельно, то тем больше (упомянул бы) здесь.

Но заметь, прошу тебя, как Дух приходит именно тогда, когда они пребывают в молитве, когда имеют любовь. А слова: "как бы огненные" напомнили им и о другом видении, потому что, как огонь, Он явился и в купине. "Как Дух давал им провещевать"; их слова, действительно, были провещаниями (αποφθέγματα). Сказано: "в Иерусалиме же находились Иудеи, люди набожные" (ст. 5). Что они были благоговейны, свидетель­ством тому служит именно то, что они тут жили. Каким образом? Принадлежа к столь многим народам и оставив свое отечество, свои домы, своих родственников, они жили тут. "В Иерусалиме же находились Иудеи, люди набожные, из всякого народа под небом. Когда сделался этот шум, собрался народ, и пришел в смятение" (ст. 5, 6). Так как это событие случи­лось в доме, то, естественно, сбежались находившиеся вне дома. "Народ, и пришел в смятение". Что значит: "в смятение"? Смутился, удивился. За­тем (писатель), разъясняя, чему удивлялись, прибавляет: "ибо каждый слышал их говорящих его наречием". Итак, собрался народ "говоря между собою: сии говорящие не все ли Галилеяне?" (ст. 6-7) Тотчас же обратили взоры на апостолов. "Как же", говорят, "мы слышим каждый собственное наречиев котором родились. Парфяне, и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и пришедшие из Рима, Иудеи и прозелиты, критяне и аравитяне, слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих?И изумлялись все и, недоумевая, говорили друг другу: что это значит?" (ст. 8-12). Видишь, как они стремятся от востока к западу? "А иные, насмехаясь, говорили: они (γλεύκους) напились сладкого вина" (ст. 13).

2. Какое безумие! Какая великая злоба! Теперь было вовсе не время для молодого вина (γλεύκους), потому что была Пятиде­сятница. И что еще хуже, – в то время, как все признают (чудо), и римляне, и пришельцы, и, может быть, даже и те кото­рые распяли (Господа), – они и после всего этого говорят, "они напились сладкого вина". Но возвратимся к тому, что сказано выше. "И наполнил весь дом". Бурное дыхание было как бы купелью водною; а огонь служит знаком именно обилия и силы. Этого никогда не случалось с пророками; так было только теперь – с апосто­лами; а с пророками – иначе. Например, Иезекиилю дается сви­ток книжный, и он съедает то, что должен был говорить: "и было", говорит он, "в устах моих сладко, как мед" (Иез.3:3). Или еще: рука Божия касается языка другого пророка (Иер.1:9). А здесь (все делает) сам Дух Святой и таким образом является равночестным Отцу и Сыну. Опять и в другом месте (пророк) говорит: "плач, и стон, и горе" (Иез.2:10). Пророкам естественно (подавалась благодать) в виде книги, для них еще нужны были образы; притом, они имели дело с одним только народом, с людьми своими, а апостолы – с целой вселенной, с людьми, которых никогда не знали. Елисей получает благодать чрез посредство милоти; другой, как например Давид, посредством елея; Моисей же призывается посредством горящей купины; но здесь – не так, а сам огонь "почили" на апостолах. Почему огонь не наполнил дома? Потому что это поразило бы их ужасом. Впрочем, из слов (писа­теля) видно, что это так и было; обрати только внимание не на эти слова: "и явились им разделяющиеся языки", а на другие: "как бы огненные". Такое множество огня может объять пламенем огромный лес. И прекрасно сказано: "разделяющиеся"; ведь они были от одного корня, – чтобы ты узнал, что это – сила, посланная Утешителем. Но смотри: и апостолы сначала показали себя достойными, и тогда уже сподобились Духа. Так и Давид: как поступал он, когда еще находился при стадах, так же точно вел себя и после победы и после торжества, чтобы показать свою простую веру. Посмотри опять на Моисея: и он (сначала) презирает царские палаты, а спустя сорок лет получает управление на­родом; или – на Самуила, воспитывавшегося в храме; или – на Елисея, покинувшего все; или опять – на Иезекииля. А что дей­ствительно так было (и с апостолами), это ясно из последую­щего: они именно оставили все, что было у них. Поэтому они тогда получают Святого Духа, когда обнаружили свою добро­детель. Они узнали и человеческую немощь из того, что испытали; узнали, что не напрасно совершены ими эти подвиги. Рав­ным образом и Саул сначала имел о себе свидетельство, что он – хорош, и потом уже получил Святого Духа. Но ни­кто, даже и больший из пророков – Моисей, не получил так, как апостолы. Моисей, когда нужно было другим сделаться духовными, сам претерпевал уменьшение; а здесь – не так. Напротив, как огонь, сколько бы кто ни захотел зажечь от него светильников, нисколько не уменьшается, так про­изошло тогда и с апостолами. Посредством огня показы­валось не только обилие благодати, а и каждый получил (неиссякаемый) источник Духа, как и сам (Христос) сказал, что верующие в Него будут иметь источник воды, текущей в живот вечный (Ин.4:14). И это весьма ес­тественно, – потому что они шли не говорить с фараоном, а сражаться с диаволом. И, что более удивительно: будучи посылаемы, они нисколько не противоречили, и не сказали, что они худогласны и косноязычны, – в этом вразумил их Моисей, – не сказали, что они слишком молоды, – в этом уму­дрил их Иеремия. Хотя они слышали много страшного, и го­раздо больше, чем те (пророки), однако, боялись противоре­чить. Отсюда видно, что это были ангелы света и высших дел служители. Пророкам никто не является с неба, потому что они еще заботятся о том, что на земле; но после того, как че­ловек восшел на высоту, – и Святой Дух сходит с высоты: "как бы от несущегося", сказано, "сильного ветра". Это показывает, что им ничто не в состоянии будет противиться, но что они развеют, как прах, своих противников. "И наполнил весь дом". Дом служил символом мира. "Собрался народ, и пришел в смятение". Видишь благочестие этих людей, – как они не тотчас произносят приговор, но недоумевают? А те неразумные произносят приговор, говоря: "они напились сладкого вина". Так как по закону можно было им три раза в год являться в храме, то тут жили благочестивые люди от всех народов. Заметь из настоящего случая, как писатель не льстит им: не сказал, что они подали свой голос, – но что? "Собрался народ, и пришел в смятение". Это и естественно; они думали, что настоящее событие грозит им погибелью за то, что они дерзнули сделать против Христа. А с другой стороны, и совесть потрясала их души, так как убийство было еще, так сказать, у них в руках, и все их пугало. "Сии говорящие не все ли Галилеяне?" Хорошо это сказано; значит, они признавали это. И до такой степени поразил их этот шум, что сюда собрались люди из большей части все­ленной. Между тем, для самих апостолов это служило подкреплением; они не знали, что значило говорить по-парфянски, а теперь от этих людей узнавали. А о народах им враждеб­ных, – критянах, аравитянах, египтянах, персах, – писатель упоминает для того, чтобы показать, что они одолеют их всех.

3. Так как иудеи были в то время и в плену, то, ве­роятно, вместе с ними тогда явились сюда и многие из языч­ников; а с другой стороны, и слух о догматах в это время уже распространился между народами, а потому многие и из них присутствовали здесь, по воспоминанию о том, что слы­шали. Таким образом свидетельство со всех сторон было непререкаемое, – со стороны граждан, со стороны иноземцев, со стороны пришельцев. "Слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих". Они не просто говорили, но говорили не­что дивное; и потому справедливо эти люди недоумевали, так как никогда еще не было ничего подобного. Заметь рассуди­тельность этих людей: они изумлялись и недоумевали, говоря: "друг другу: что это значит? А иные, насмехаясь, говорили: они напились сладкого вина" (ст. 12, 13). Какое бесстыдство, если они из-за этого смеялись! И что же, впрочем, тут удивительного, если и о самом Господе, когда Он изгонял бесов, они говорят, что "имеет в Себе веельзевула" (Мк.3:22)? Где господствует наглость, там заботятся лишь о том одном, чтобы что-нибудь сказать; не о том, чтобы сказать что-нибудь разумное, а – лишь бы что-нибудь сказать. "Они напились сладкого вина". Верно, так, – потому что люди, окруженные столькими опасностями, трепещущие за саму жизнь, находящееся в такой печали, смеют говорить подобное! И смотри: так как это было невероятно, то, чтобы ввести в заблуждение слушате­лей и показать, что (апостолы) действительно пьяны, – все при­писывают качеству (напитка) и говорят: "они напились сладкого вина". "Петр же, став с одиннадцатью, возвысил голос свой и возгласил им". Там ты видишь его попечительность, а здесь мужество. Пусть они удивлялись, пусть они были поражены; но и при этом не подать голос среди такого множества народа? Если и тогда, когда говоришь между своими, приходишь в смущение, то тем больше – когда говоришь между врагами, между людьми, дыша­щими убийством. А что (апостолы) не пьяны, это сейчас же сделалось очевидным из их голоса, потому что они не при­шли, подобно одержимым, в исступление, и не были лишены свободы владеть собою. Но что значит: "с одиннадцатью"? Это значит, что они защищались общим голосом: Петр служил устами всех, а прочие одиннадцать (учеников) предстояли, подтверждая его слова своим свидетельством. "Возвысил голос свой", т.е., заговорил с великим дерзновением.

А поступает он так для того, чтобы познали благодать Духа. В самом деле, прежде он не вынес вопроса ничтож­ной служанки, а теперь среди толпы народной, когда все дышат убийством, говорит с таким дерзновением! Это было несомненным свидетельством воскресения, потому что он по­ступает с такою смелостью среди людей, которые смеялись и глумились над таким великим событием. Подумай, сколько нужно наглости, сколько нечестия, сколько бесстыдства, чтобы необыкновенный дар языков считать делом опьянения! Но все это нисколько не смутило апостолов и не отняло у них сме­лости, хотя они и слышали эти насмешки. С пришествием Духа они уже изменившись и стали выше всего плотского, – по­тому что, где является Дух Святый, там и бренные становятся золотыми. Посмотри, например, прошу тебя, на Петра и узнай в нем того человека – боязливого, неразумного, как и Хри­стос сказал: "неужели и вы еще не разумеете?" (Мф.15:16), – человека, который после известного своего дивного исповедания назван был сатаною (Мф.16:23). Обрати также внимание и на единодушие апостолов: они уступают ему говорить к на­роду, потому что не следовало говорить всем. "Возвысил", ска­зано, "голос свой" и стал говорить к ним с великим дерзно­вением. Вот что значит сделаться мужем духовным! Сде­лаем же и мы себя достойными вышней благодати, и тогда все для нас будет легко. Как огненный человек, попав в со­лому, не потерпит никакого вреда, а напротив, сам причинит вред, потому что сам нисколько не страдает, а стебли, кото­рые приражаются к нему, губят сами себя, так было и те­перь. Или лучше: как человек, у которого в руках огонь, смело вступает в борьбу с тем, кто несет на себе сено, так точно и апостолы выступали против этих людей с боль­шим мужеством. И какой, в самом деле, вред причинила им эта многочисленная толпа? Скажи мне: не боролись ли они с нищетою и голодом? Не сражались ли с бесчестием и дур­ною славою? Ведь их считали за обманщиков. Не подверга­лись ли они насмешкам и ругательствам со стороны присутствующих? Ведь на них обрушилось и то и другое: одни смея­лись над ними, а другие и ругались. Не были ли они подвер­жены ярости и неистовству целых городов, восстаниям и злоумышлениям? Не угрожали ли им огонь, и железо, и звери? Не со всех ли сторон предстояла им борьба с бесчислен­ными врагами? Не в таком ли они были состоянии, как будто бы видели эти бедствия во сне или на картине? И что же? Не истощили ли они ярости врагов? Не поставили ли их самих в затруднение? Не были ли эти люди больше всех одержимы и гневом, и страхом? Не были ли они в беспокойстве, в боязни и трепете? В самом деле, послушай, что говорят они: "хотите навести на нас кровь Того Человека" (Деян.5:28).

И, что удивительно, – апостолы, совершенно безоружные, ополчались против вооруженных, против начальников, имев­ших власть над ними; неопытные, неискусные в слове и совершенно простые, они противостояли и вели борьбу с искус­никами, обманщиками, с толпою софистов, риторов, филосо­фов, перегнивших в академии и в школе перипатетиков. И тот, кто прежде упражнялся лишь около озер, одолел их так точно, как будто бы вел борьбу с безгласными рыбами; да, он победил всех так, как истый рыболов – безгласных рыб. И Платон, который так много бредил – умолк; а этот говорит, и не перед своими только, а и перед парфянами, перед мидянами, перед эламитянами, и в Индии, и повсюду на земле даже до последних пределов вселенной. Где ныне гордость Греции? Где слава Афин? Где бред философов? Га­лилеянин, вифсаидянин, простолюдин, победил их всех. Не стыдно ли вам, скажите мне, при одном имени той страны, которая была отечеством вашего победителя? А если вы услы­шите и имя его, и узнаете, что его звали Кифа, – вам будет еще стыднее. Вот то-то именно и погубило вас, что вы счи­таете это для себя унизительным, что вы находите всю славу в красноречии, а неискусство в даре слова считаете позором. Не по тому пути вы шли, по какому следовало идти; но вы оставили царский путь – удобный и ровный, и пошли по пути не­ровному, крутому и трудному. Потому-то вы и не достигли цар­ствия небесного.

4. Но почему же, скажешь, Христос действовал не чрез Платона и не чрез Пифагора? Потому, что душа Петра была гораздо способнее к любомудрию, чем душа тех людей. Тебыли настоящие дети, которые всюду увлекались пустою славою; а Петр был муж любомудрый и способный к принятию благодати. А если ты смеешься, когда слышишь это, – в том нет ничего удивительного. Ведь и иудеи тогда также смеялись и говорили, будто апостолы напились молодого вина. Но после, когда потерпели те тяжкие и самые жестокие бедствия, когда увидели, что город гибнет, что огонь разливается и стены па­дают на землю, когда увидели и те разные неистовства, кото­рых никто не может изобразить словом, – тогда уже больше не смеялись. Так и вы тогда не будете смеяться, когда насту­пит время суда, когда будет возжен огонь геены. Но для чего я говорю о будущем? Хочешь ли, я покажу, каков Петр и каков Платон? Исследуем пока, если угодно, их нравы и по­смотрим, чем занимался тот и другой. Этот последний упо­требил все время жизни на занятия предметами бесполезными и пустыми. В самом деле, какая польза знать, что душа фило­софа становится мухою? Подлинно (душа Платонова) – муха; не в муху превратилась, но муха вошла в душу, обитавшую в Платоне. Что это за пустословие! Откуда могло придти в го­лову – говорить подобный вздор? Это был человек полный на­смешливости и всем завидовавший. Он как будто бы ста­рался о том, чтобы ни от себя не произвести, ни от другого не позаимствовать ничего полезного; таким образом, от дру­гого он заимствовал переселение душ, а сам представил учение о гражданском обществе, где предписал гнуснейшие правила. Пусть, говорить он, жены будут общие, пусть обна­женные девицы борются на глазах любовников, пусть будут общими и отцы, и рождающиеся дети. Не выше ли это всякого безумия? Но таков Платон со своим учением. Здесь же не природа делает отцов общими, а любомудрие Петра. Что же касается до учения (Платонова), то оно даже уничтожало (общих отцов), потому что оно ничего другого не производило, кроме того, что настоящего отца почти не знали, а ненастоящего при­знавали отцом. Платон поверг душу в какое-то опьянение и в грязь. Пусть все, говорит он, без всякого опасения поль­зуются женщинами. Потому я не стану разбирать учения поэтов, чтобы не сказали, будто я занимаюсь баснями; но я поговорю о других баснях, которые гораздо смешнее этих. Сказали ли где-нибудь поэты какую-либо подобную нелепость? А тот, кто почитался главою философов, облекает женщин даже в ору­жие, в шлемы и поножи, и утверждает, что род человеческий ничем не разнится от собак. Так как между собаками, говорит он, и самка и самец имеют одинаковое участие в делах, то пусть и женщины также принимают участие во всем, и пусть все перевернется вверх дном. Диавол всегда старался через посредство этих людей доказать, что наш род не имеет никакого преимущества перед бессловесными животными. В самом деле, некоторые из них дошли до такого суему­дрия, что утверждали, будто и между бессловесными животными есть разумные. И смотри, как разнообразно диавол неистовствовал в их душах. Главные между ними говорили, будто наша душа переходит и в мух, и в собак, и в животных; а их преемники, устыдившись этого, впали в другую гнусность, приписали животным всякое разумное знание и постоянно дока­зывали, что существа, созданные для нас, по достоинству выше нас. И не это только говорят они, но и то, будто у живот­ных есть предведение и благочестие. Ворон, говорят они, знает Бога, равно как и ворона; и они имеют дары проро­чества и предвещают будущее; есть, говорят, у животных правосудие, есть общество, есть законы, и собака между ними, по мнению Платона, завистлива. Вы, может быть, не верите сло­вам моим? Это и естественно, потому что вы воспитаны в здравых догматах: кто вскормлен этою пищею, тот не мо­жет поверить, что есть человек, который с удовольствием поедает нечистоты. А между тем, когда говоришь им, что все это басни и совершенное безумие, – они отвечают: вы не по­няли. Да никогда и не захотим понимать столь смешного вашего учения. Да, очень смешного! Ведь не нужно глубокого ума для того, чтобы постигнуть, что значит все это нечестие и эта пута­ница. Уж не по вороньи ли, безумные, говорите вы, как де­лают мальчики? Поистине, вы настоящие дети, как и те! Но Петр не сказал ничего подобного; напротив, он подал го­лос, который, как обильный свет, просиявший в каком-ни­будь темном месте, рассеял мрак вселенной. А как кроток, как скромен его нрав! Как он стоял выше всякой пустой славы! Как он имел в виду лишь одно небо и был чужд хвастовства, не смотря на то, что даже воскрешал мертвых! Случись кому-нибудь из этих неразумных людей совер­шить что-нибудь подобное, хотя бы даже только призрачно, не тотчас ли он стал бы требовать себе жертвенника и храма, не захотел ли бы быть в числе богов? Ведь и теперь, когда нет ничего такого, они всегда мечтают об этом. Что, в самом деле, значат у них Афина и Аполлон и Гера? Это у них – роды духов. Есть у них и царь, который хотел уме­реть для того, чтобы его почитали равным Богу. Но апостолы (поступают) не так, а совершенно наоборот. Послушай, что говорят они при исцелении хромого: "мужи Израильские! что дивитесь сему, или что смотрите на нас, как будто бы мы своею силою или благочестием сделали то, что он ходит?" (Деян.3:12); и в другом месте: "и мы – подобные вам человеки(14:15). Но там – великое хвастовство, великая гордость; все – только для почестей от людей и ничего – для любомудия. А когда что-либо происходит для славы, тогда все бывает низко: пусть человек имеет все, но не владеет этим (презрением славы), – он совершенно чужд любомудрия и одержим сильнейшею и гнуснейшею страстью. Презрение славы может научить всему доброму и изгнать из души вся­кую губительную страсть. Поэтому убеждаю и вас – проявлять великую ревность о том, чтобы исторгнуть эту страсть с кор­нем; иначе и нет возможности благоугодить Богу и снискать благоволение перед этим неусыпным оком. Итак, будем всячески стараться о том, чтобы снискать себе небесную помощь, чтобы не испытать и настоящих горестей, и сподобиться буду­щих благ, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Комментариев нет: