воскресенье, 16 декабря 2012 г.

ОСТОРОЖНО: АГРЕССИВНЫЙ КОНСЕРВАТИЗМ

Начну с утверждения:
о-Иоаким Парр - агрессивный церковный консерватор

Доказательство:
Цитирую его слова
( В конце приведена ссылка на видео, с котрого сделана расшифровка)
"Одна из ошибок, с которой мы сегодня играем в мире - то, что существуют разного виде религиозные верования.
(0:52)
Разные виды понимания христианства. Я думаю, что это неправильно - это фальшивое мышление. Только одна Церковь есть. Только одно христианство. И только одно понимание христианства. Есть много непониманий, множество. Много псевдо-церквей. Но только одна Церковь.
И что мы должны сделать как православные христиане - понять Церковь.
(1:34)
Я бы хотел представить если мы проведем опрос середи всех, мы бы получили столько объяснений и интерпретаций понятия "Церковь", сколько людей здесь присутствует. Нам нужно то понимание Церкви, как это Церковь понимает сама.

Поручение Бога, Иисуса Христа, идти и научить все народы. Крестить их во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Мы не думаем в этом направлении. Мы думаем - как нам нужно войти в диалог с людьми.
(2:34)
Прежде чем войти в диалог, мы должны знать, что мы предлагаем. Как мы можем становиться миссионерами, если сами мы не верим в то, чему учим."

Отдавая дань уважения энергии и вдохновению о. Иоакима, собственно эти его качества и привлекли мое внимание. Но, к сожалению, если всмотреться в церковную историю - среди ересиархов мы увидим немало ярких и самобытных людей, умевших повести за собой и увести далеко от истины огромные массы церковного народа. Народ во все времена идет за тем, кто хорошо говорит, разбираемся мы потом.

Выделенные слова - словно ложка дегтя в бочке меда. Но надо быть очень внимательными, чтобы вместе с медом не принять и деготь. Слава Богу, в Православии непогрешимых нет. о. Иоаким Парр тоже может заблуждаться, а мы обязаны сверять то, что нам преподносит заморский духовный наставник с тем, чему учат нас наши духовные отцы, которым мы вверили свои души и которые строят наш приход. И здесь невозможно "усидеть на двух стульях", придется выбирать позицию, а соответственно и наставников.

Хотите убедиться в правильности расшифровки, см здесь:


Чтобы понять опасность, которая заложена в столь красиво выстроенных словах американского гостя, надо обратиться к тексту, написанному очень давно, но сегодня читающемуся как сбывшееся пророчество.
Хочу отметить особую опасность подобных консервативных воззрений именно для нас, церковных неофитов, пришедших из "совка", и принесших в Церковь, так сказать, "контрабандой", весь строй мысли и весь опыт советского конформизма: помните у Галича - "сколько раз мы молчали по-разному, но не против, конечно, а "ЗА"... Мне кажется, что это одна из самых больших опасностей, подстерегающих нас в Церкви. Выбрать себе яркую личность, готовую вести за собой, раствориться в группе поклонников и уже не думать, а впитывать, не жуя, все, что дадут.

Но вслед нам звучат слова:
"Не бойтесь тюрьмы, не бойтесь сумы, Не бойтесь мора и глада, А бойтесь единственно только того, Кто скажет: "Я знаюкак надо!
Это тоже из "совка" - но как там этого было мало!

Чтобы понять суть споров в нашей генерации верующих, пришедших ко Христу в последние 20 лет, приведу отрывок из доклада "Настоящее и будущее Церкви", прочитанный в марте 1936 г. в Париже на монашеском собрании под председательством митрополита Евлогия. Во многом это предвидение сбывается на наших глазах, и резкость суждений наших тому доказательство. (Текст был напечанан по: Мать Мария (Скобцова). Воспоминания, статьи, очерки. Т. II. YMKA-PRESS. Paris, 1992.)

"(...) Двадцать лет длящееся в России гонение потеряло уже свой внутренний пафос. Безбожники жалуются на то, что их работники не имеют достаточного энтузиазма для борьбы с Церковью. В России происходят новые процессы, скорее угадываемые, чем видимые отсюда. Но логика их настолько убедительна, что это угадывание подкрепляется и подтверждается ею. За этот год - два последовательных политических процесса окончательно подтвердили то, что уже чувствовалось раньше. Друзья и сотрудники Ленина, ответственные деятели Октябрьской революции, или казнены, или в опале, или сами отошли от дел. Произошел переворот, сравнивать который надо не с термидором, а с брюмером. С революцией покончено. Ее результаты стабилизируются. Власть в лице Сталина из революционной партийной власти стремится стать властью, поддержанной всенародным признанием. И чем кровавее и отвратительнее была расправа Сталина со своими вчерашними единомышленниками, тем сильнее необходима ему база широкого народного признания. Такова логика вещей.
Наступает время, а отчасти наступило уже, когда начинается покупка народного признания путем самых разнообразных подачек и уступок. Такие подачки будут и по отношению к Церкви. Да они в мелочах уже существуют. Мы знаем, что разрешен колокольный звон, а рождественская елка, ранее запрещенная, была на это Рождество почти обязательной. Конечно, елками и колокольным звоном вопрос не будет исчерпан. Можно думать, что вскоре некая мера терпимости станет официальным курсом сталинской церковной политики. Сделать это можно довольно просто. Стоит только объявить, что старые религиозники, связанные с ненавистным режимом, уже уничтожены, что новые кадры верующих людей являются лояльными советскими гражданами, а потому, мол, сейчас и Церковь, заполняемая ими, не представляет никакой опасности для советского государства. Если же это так, то пусть она свободно и существует. Конечно, все это предположения, но за них сама логика событий.
Можно дальше предположить и довольно быстро растущую волну религиозных увлечений, втягивания в церковные интересы широких слоев русской молодежи, которой сейчас никто не дает никаких приемлемых ответов на основные вопросы миросозерцания. Может быть даже и больше того: можно надеяться на какой-то период расцвета и религиозной мысли, и религиозной жизни, и напряженных исканий.
Но тут всегда один вопрос, обойти который нельзя. Что из себя представляют эти возможные будущие церковные кадры? Точнее, как и в каком духе они воспитаны? Нам не важно, что основным принципом их воспитания было безбожие. Мы сейчас по отрывкам советских сообщений знаем, что этот принцип сильно выветрился и ничего питательного для вопрошающей человеческой души не дает. Есть такое советское словцо — "переключиться", — так вот, надо думать, что это переключение может произойти довольно широко и безболезненно.

Но есть одна страшная вещь, из которой переключиться не так просто. Она касается не материала современного советского миросозерцания, а метода выработки его, диктатура не власти, не силы, а предписание идей, той или иной генеральной линии, вера в легко осуществляемую в жизни непогрешимость. В сущности, это основное, что страшно в современной психологии советского человека. Сегодня он знает, что ему надо думать так, что сам Сталин, сама непогрешимая партия предписывает ему такие-то взгляды на безбожие, на науку, на экономический процесс, на иностранную политику, на испанскую революцию, на частную торговлю, на отношение к браку и семье, на все крупные и мелкие вопросы жизни и быта. И он покорно, по всем пунктам, безоговорочно, целиком принимает все предписанные установки. Завтра что-то изменилось в мире, как-то соображения целесообразности заставили партию изменить свою точку зрения не только в мелком, но и в кардинальном вопросе. Советский гражданин разворачивает очередной номер "Правды" или "Известий" и констатирует факт. Оказывается, по такому-то вопросу надо думать не так, как он вчера думал, а так, как это предписывается сегодня. А так как основная предпосылка его миросозерцания — это вера в непогрешимость партийной директивы, то он безболезненно перестраивает свое миросозерцание в соответствии с требованием партийного центра. Поражающи в этой области страницы Андрэ Жида, где он описывает недоумение каких-то кавказских коммунистов, как им реагировать на испанскую революцию. Жид не сразу понял, что их смущает. Потом выяснилось: не пришел еще номер "Правды", котором была изложена обязательная точка зрения. Когда он был получен, ни у кого сомнений не осталось — надо сочувствовать испанской революции всемерно. Дело иногда идет и гораздо дальше: под влиянием меняющихся партийных директив человек начинает каяться во вчерашних своих взглядах, как в преступлениях, и приносит это покаяние всенародно и с самым предельным самоунижением.
Я нарочно останавливаюсь подробно на этой извращенной, несвободной и больной психологии, чтобы подчеркнуть неизбежную стопроцентность, непогрешимость, догматичность всякого советского увлечения, всякой точки зрения, всякого верования. Элемент обязательности, законности, если хотите, уставности сопутствует всему, что случается в советской России. Мы не можем найти ни одного очага свободы, ни одной установки иного свойства, мы не можем, другими словами, рассчитывать ни на какую иную психологию, кроме описываемой.

Сделаем из этого выводы, правда, чрезвычайно предположительные. Если в Церковь, одаренную терпимостью и признанием со стороны советской власти, придут новые кадры людей, этой властью воспитанные, то придут они именно с такой психологией. Что это значит? Это значит, что сначала они, в качестве очень жадных и восприимчивых слушателей, будут изучать различные точки зрения, воспринимать проблемы, посещать богослужения т. д. А в какую-то минуту, почувствовав себя наконец церковными людьми по-настоящему, по полной своей неподготовленности к антиномическому мышлению, они скажут: вот по этому вопросу существует несколько мнений — какое из них истинно? Потому что несколько одновременно истинными быть не могут. А если вот такое-то истинное, то остальные подлежат истреблению, как ложные.
Они будут сначала запрашивать Церковь, легко перенося на нее привычный им признак непогрешимости. Но вскоре они станут говорить от имени Церкви, воплощая в себе этот признак непогрешимости. Если в области тягучего и неопределенного марксистского миропонимания они пылают страстью ересемании и уничтожают противников, то в области православного вероучения они будут еще большими истребителями ересей и охранителями ортодоксии. Шаржируя, можно сказать, что за неправильно положенное крестное знамение они будут штрафовать, а за отказ от исповеди ссылать в Соловки. Свободная же мысль будет караться смертной казнью.
Тут нельзя иметь никаких иллюзий, — в случае признания Церкви в России и в случае роста ее внешнего успеха она не может рассчитывать ни на какие иные кадры, кроме кадров, воспитанных в некритическом, догматическом духе авторитета. А это значит — на долгие годы замирание свободы. Это значит — новые Соловки, новые тюрьмы и лагеря для всех, кто отстаивает свободу в Церкви. Это значит — новые гонения и новые мученики и исповедники."

-- 

Я бы не почуял опасность, если бы не почти текстуальное совпадение "зацепивших" меня слов уважаемого проповедника и слов совсем не так уважаемого мной оппонента, который посмел в одной интернет-дискуссии замахнуться на митрополита Антония Сурожского. Я не привык оставлять нападки на друзей без ответа, и ввязался в полемику. 

Если это интересно, можете почитать - я сохранил для памяти на своем блоге этот зашедший в тупик диалог с церковным консерватором, исповедующим то же одномерное понимание христианства, что и о. Иоаким. 


Будь я один, наверное, не решился бы писать об этом - но митрополит Антоний Сурожский мыслил об этих вещах совсем не так жестко и однозначно, как о. Иоаким.  Это выбор, и лучше обратить на него внимание сразу. В конечном итоге - доведенная до логического конца, позиция о. Иоакима вполне ясно ведет к расколу и "чистке" - боюсь, что Владыку Антония, монахиню Марию, да и кое-кого из близких мне священников при этой чистке консерваторы поставят вне границ Церкви. А это прямой путь к расколу, от которого да избавит нас Господь.

Братья и сестры, будьте внимательны, не забывайте советоваться со святыми отцами, своей головой и что еще важнее - советоваться со своим духовником, внимая тому, что видите и слышите со стороны.

Храни Господь
Дмитрий Михайлов

Комментариев нет: