Оптинский патерик

http://lib.eparhia-saratov.ru/books/noauthor/optpaterik/27.html

предыдущая глава     К оглавлению     следующая глава

Глава II. Преподобные старцы оптинские

Преподобный иеромонах Никон (Беляев) исповедник

1. День рождения — 26 сентября /9 октября 1888
2. Мирские именины — 6/19 декабря
3. Постриг в мантию — 24 мая /6 июня 1915
4. День тезоименитства — 28 сентября /11 октября
5. Иерейская хиротония — 3/16 ноября 1917
6. Кончина (день памяти) — 25 июня /8 июля 1931

Преподобный Никон исповедник, старец Оптинский (Николай Митрофанович Беляев) родился 26 сентября /9 октября 1888 года в Москве, на Донской улице. Там же, в церкви Ризоположения был крещен. Однажды маленький Коля, будучи тяжелобольным, умирал, и врачи уже не надеялись его спасти; тело мальчика начало холодеть, а подносимое к его губам зеркальце безжалостно свидетельствовало о непоправимом... И только мать продолжала слезно молиться, растирая тельце, не отступая от святителя Николая, молитвенно прося его вернуть мальчика к жизни. И Господь, по молитвам матери и святого угодника Своего, вернул его к жизни. Но к жизни не простой — к служению Богу.

Семья Беляевых была благочестива и в меру религиозна, правда, религиозность эта была очень неглубока, о чем свидетельствует позднейшее отпадение от веры и от Церкви практически всех (кроме матери) членов семейства.

В старших классах гимназии Николай стал проявлять искренний интерес к вопросам веры и вместе со своим братом Иваном регулярно посещал церковные службы, прислуживал в алтаре, пел на клиросе. Но со временем клирос он покинул, так как заметил, что клиросное послушание мешает и отвлекает от молитвы.

По окончании гимназии Николай находился в некотором замешательстве, так как совершенно не имел понятия о том, где продолжать учебу: кроме Господа его ничего не интересовало, сердце его не лежало ни к каким иным наукам, кроме науки о спасении своей души. Поэтому в Московский университет он поступил с полным безразличием, за компанию с младшим братом Сергеем, правда, тот — на химический, а Николай — на физико-математический факультет. Проучился он один лишь год, если можно назвать учебой в университете почти ежедневное хождение к Божественной литургии.

В монастырь Николай и его младший брат Иван поступили несколько необычным порядком. В то время, как Иван рвался туда, сильно тяготясь пребыванием в миру (в 17 лет), не желая и думать о семейной жизни, влекомый в монастырь по юношескому максимализму, Николай сделал этот шаг более спокойно, как бы не по своему желанию, но ведомый Господом, легко последуя Его святой воле. Он даже на вид как бы и не принимал участия в этом выборе, предоставив его Господу. Нужно отметить, что и сам монастырь не был выбран самочинно, а выпал по жребию: братья разрезали на полоски список Российских монастырей, вырванный из справочника, и, помолившись, вытянули Оптину, о существовании которой до того времени ничего не знали. Затем владыка Трифон (Туркестанов), сам некогда подвизавшийся в этой святой обители, благословил их попробовать пожить в Оптинском монастыре.

Когда Николая уже приняли в скит, разговор его со старцем Варсонофием был таков: "...Батюшка начал говорить о принятии нас. Иванушка только этого и ждал. А что же мне?

— Как вы, Николай Митрофанович?

— Я не знаю, батюшка, как вы скажете, есть ли смысл поступать мне в скит или подождать до времени, ибо вы прежде говорили, что придет время.

— Конечно, есть. Поступайте.

— Хорошо".

Это видимое безучастие к своей судьбе на самом деле показывает то послушание, которое к тому времени уже имел к Господу и старцу юный Николай Беляев.

Николай поступил в Оптинский скит 19 лет от роду, в декабре 1907 года, и сразу предал себя в полное безропотное послушание преподобному Варсонофию. И уже через год (!), 30 января 1909 года, старец впервые назвал его, 20-летнего юношу, своим сотаинником!

В отношениях послушника Николая и преподобного Варсонофия мы видим пример истинных, идеальных отношений между старцем и учеником. Глядя на жизненный путь преподобного Никона, на его твердую веру и постоянное благодушное благодарение Бога во всех испытаниях, невольно вспоминаются древние патерики, рассказывающие о великих подвижниках далекого прошлого, и хочется сказать словами египетского старца, преподобного Пимена, наставника преподобного Иоанна Колова: "Приидите и видите: се – плод послушания!".

Но всего лишь четыре года и четыре месяца послушник Николай имел возможность перенимать опыт своего наставника, а затем, по переводе последнего настоятелем в Старо-Голутвин монастырь, ему пришлось довольствоваться лишь письменным и молитвенным общением. А еще через год старца не стало.

"Молю Господа, чтобы поставить мне вас на ноги, чтобы укрепились ваши ноги, еще детские... Одного прошу у Бога, чтобы встали вы на ноги, окрепли..." — часто говорил преподобный Варсонофий своему ученику. Пять с небольшим лет отпустил Господь на становление и укрепление в духе молодого подвижника, который лишился своего наставника, будучи 24 лет от роду. Лишился наставника на земле, но приобрел еще более дерзновенного молитвенника на небе. "Я уже буду лежать в земле сырой,— говорил старец Варсонофий своему ученику,— и придет моя деточка на мою могилку и скажет мне: "Милый батюшка Варсонофий! Помоги мне, помолись за меня, мне очень тяжело!". Так, моя деточка, так...."

В 1910 году Николай стал рясофорным послушником.

В 1913 году скончался преподобный старец Варсонофий Оптинский. Если вспомнить ту теснейшую духовную любовь и привязанность между старцем и его учеником, вспомнить, как тосковала душа послушника, когда его старец ненадолго заболевал или недели на две отлучался из обители, то не скорбью ли было отшествие учителя в мир иной? А его погребение? В те дни инок Николай, прикованный к постели, лежал в лазарете, не имея возможности даже проститься со своим старцем, обливаясь слезами о своем сиротстве и слушая печальный погребальный перебор оптинских колоколов, возвещавший о том, что происходит за стенами больничной палаты. Лишь через месяц отец Николай смог прийти на могилу милого его сердцу батюшки...

В Дневнике послушника Николая встречаются записи, говорящие о том, как тяжело было ему покидать любимый скит даже на самое короткое время, когда, например, нужно было сходить в монастырь и обратно по послушанию. Монастырь он не любил из-за многолюдства, а службы монастырские — из-за излишней торжественности и нотного пения, отвлекавших от молитвы... А вскоре после смерти преподобного Варсонофия отца Николая перевели из скита на послушание (и жительство) в монастырь. Каково было расставаться ему с "милым скитом", как ласково называл отец Николай свой "земной рай"?

24 мая 1915 года инок Николай был пострижен в мантию с наречением имени Никон, а 3 ноября 1917 года рукоположен в сан иеромонаха. Впервые он был арестован в 1919 году; вот его письмо к матери из этого первого заключения:

"Христос посреди нас! Мира и радования желаю тебе, дорогая мамаша, и шлю тебе иноческий привет. Ныне я узник, и хочется сказать, узник о Христе, ибо хотя я и грешен, но в данном случае совершенно неповинен, как мне кажется. Сижу в темнице без предъявления мне какой-либо вины и, как видно, только потому, что я монах, что я трудился для обители. Да будет воля Божия, благая и совершенная! Благословляю Господа, на Господа надежду и упование мое возвергаю, в Господе отраду мою нахожу. 17 сентября, помолившись за литургией и отслужив после нее молебен о твоем здравии и прочих близких моих, я, возвратившись в келлию, был арестован и отправлен в г<ород> Козельск в тюрьму, где и нахожусь. Со мною еще четыре человека духовного звания: такие же узники о Христе, и потому среда, в которой я очутился, не тяготит меня. Я даже благодушествую. Но ожидая всегда смерти, я решил в день моего рождения обратиться к тебе, дорогой моей мамаше, с моим, быть может, последним словом и приветом. Да благословит тебя Господь! Как иерей призываю на тебя Божие благословение и молю Господа, да воздаст Он тебе вечными милостями Своими и вечным блаженством за все то добро, какое я получил от тебя. Да почиет на мне твое родительское благословение, которого усердно прошу у тебя. Помню тебя и здесь в заключении, приношу Богу мою молитву о тебе, хотя и слабую по немощи моей. И себя, и дорогую мне обитель нашу, и тебя, и всех, и всё предаю Господу моему Богу, Творцу и Промыслителю, ибо Он печется о всех и о всем и творит то, что нужно и полезно нам. Усердно прошу твоих св<ятых> молитв о мне, грешном, о спасении моей грешной души: спасение души — цель земной жизни. И что мне более нужно? Если бы я достиг сей вожделенной цели! Посему и прошу молитв о моем спасении. Твердо верю, что в руках Божиих, и спокоен. Чаю жизни будущаго века. Аминь.

Прошу передать от меня Божие благословение маме крестной (прошу ее святых молитв и благословения), сестре, братьям и всем прочим родным и знакомым: о всех их молился всегда, да благословит и спасет их Господь. У всех прошу прощения, а наипаче у тебя, ибо ошибки мои сознаю.

Прости. Господь да будет со всеми вами. Грешный иеромонах Никон. 26 сентября /9 октября 1919 г<ода>. Козельская тюрьма".

На долю преподобного Никона выпало перенести закрытие Оптинского скита и самого монастыря, постепенное изгнание оттуда всей братии, два ареста и, наконец, ссылку на далекий Север (3 года и 5 месяцев, а вместе с тюремными заключениями — 4 года и 4 месяца). Он разделил судьбу страны, судьбу своего народа, горячо любимого им, истинным сыном Православной Церкви.

На Вербное воскресенье 1923 года преподобный Никон был снова арестован вместе с некоторыми другими оптинскими отцами. Но и на этот раз все они вскоре были отпущены.

В том же 1923 году Оптина была закрыта, а братия распущена (в том числе арестована и выслана). Монастырь продолжал существовать под видом сельскохозяйственной артели, кое-кому из престарелых монахов удалось остаться, а остальные были вынуждены покинуть обитель. Еще в течение года продолжалось богослужение в Казанском соборе, в котором и был назначен служить и окормлять приходящих преподобный иеромонах Никон — последний духовник Оптиной пустыни. Подвиг старчества он принял на себя тоже за послушание, как это и было заведено в Оптине. Архимандрит Исаакий II, последний настоятель обители, вынужденно покидая ее, сказал: "Отец Никон! Мы уходим, а ты останься. Благословляю тебе служить и принимать на исповедь". В те страшные годы верные чада Церкви особенно нуждались в укреплении и утешении, и именно такой духовной опорой стал для многих из них преподобный Никон.

В 1924 году последний храм Оптиной был закрыт, и преподобный Никон переселился в Козельск, где и жил вплоть до своего второго ареста и ссылки. В Козельске он служил в Успенском соборе, окормлял чад, приходивших к нему, а также уцелевших шамординских монахинь. В трудных случаях батюшка Никон советовался с преподобным Нектарием Оптинским, который после своего ареста передал своих духовных детей отцу Никону.

Вторично его арестовали 1/14 апреля 1927 года, в день памяти преподобного Варсонофия Оптинского, и сослали в Архангельскую область. Три года провел преподобный Никон в лагере "Кемперпункт". В ссылке он вел обширную переписку как с чадами, так и с некоторыми оптинскими отцами. Чад он всячески утешал, поддерживал и укреплял духовно, ни минуты не поддаваясь ни унынию, ни духовному расслаблению, грозившим в нелегких условиях ссылки. Вот строки из его писем духовным чадам, написанные из тюрьмы и из ссылки:

"Христос посреде нас! Волею Божиею нам, чада мои, должно разлучиться. Так судил Господь. Покорно и смиренно примем эту волю Божию. Если кто желает, чтобы постигшая нас скорбь была ему на пользу, тот должен винить в ней самого себя, и больше никого. Каждый должен думать, что страдает за свои грехи. Так думающий и смиренно терпящий получит милость Божию. Кто будет винить кого-либо другого, и потому немирствовать на него, тот выкажет этим свое неверие Богу, и сам до себя не будет допускать милости Божией. Пусть совесть каждого скажет ему самому, есть у него грехи или нет. Если есть, то пусть только себя и винит, и молчит, не осуждая и не укоряя других. Таков закон духовный. Любовь к Господу, и в Господе ко мне грешному, выразите общею любовию и миром между собою. Бог есть любовь, и всякая злоба, какой бы благовидной причиной она ни прикрывалась, противна Ему; противна она и мне. Слово мира и любви о Господе говорю вам всем на прощание, и Бог мира буди с вами. Еще раз прошу прекратить всякие свои догадки человеческие, а потому ошибочные, о причинах нашей скорби. Смиритесь пред Господом и содевайте свое спасение, понуждая себя на всякое исполнение заповедей Божиих, соблюдая и душу, и тело от всякого греха. Не забывайте молитвы. Буду молиться о всех по силе моей. Прошу и ваших св<ятых> молитв. Всем все прощаю и сам прошу прощения. Все епитимии разрешаю. Божие благословение да пребывает над всеми вами. Аминь.

<…> Терпение скорбей и прощение обид доставляет человеку разум истины, по слову преподобного Марка Подвижника. Кротко и смиренно потерпим все — и Господь нас вразумит и не оставит Своею милостию. Сказано: Блажени есте, егда разлучат вас (Лк. 6, 22)".

"Мир тебе и Божие благословение. Слышу, что ты все скорбишь. Не скорби, чадо мое, не скорби. Веруй, что близ Господь, близ Его помощь, Его заступление. А если эта помощь как бы медлит прийти к тебе, то значит, так нужно и полезно. Потерпи поэтому и не унывай, Бог даст, или я буду в Козельске, то навещу тебя, или тебя как-либо привезем сюда. Тогда лично подробно побеседуем. Мир тебе и спасение. Молюсь о тебе…".

"Боголюбивая раба Божия и чадо мое N.! Божие благословение да пребывает над тобою во веки! Если Господь судит мне покинуть дорогие моему сердцу места и близких мне людей — да будет Его святая воля! Сейчас и не имею возможности писать много и не знаю, пошлет ли эту возможность Господь Бог мне в будущем. Да будет и в сем св<ятая> воля Господня! Пишу же тебе, желая преподать тебе Божие благословение и прощение в твоих погрешностях и немощах. Бог тебя да простит и разрешит. Разбирать твои поступки и судить подробно не имею возможности. Одно напишу: не оправдывай себя и не вини никого ни в чем. Прощение преподается тем только, кто считает себя виновным. Смирись пред Богом и людьми, и Господь тебя никогда не оставит. О тебе я молюсь по силе моей. Я ничем не подал никакого вида, но видел тебя на станции, когда нас везли сюда, и видел, как беззвучно шептали что-то твои губы. Я понял, что это было выражение твоих внутренних чувств. Да хранит тебя Господь! О чаде моем, девице Л., всегда молюсь. Мне ее сердечно жаль. Да управит Господь жизнь ее во спасение. Вручаю тебя покрову Царицы Небесной! Мир ти и спасение".

По окончании срока отца Никона приговорили к ссылке в Архангельскую область. Перед отправкой врач нашел у него тяжелую форму туберкулеза легких и посоветовал просить о перемене места ссылки. Привыкший все делать за послушание, он попросил совета у отца Агапита (Таубе), сосланного вместе с ним. Тот посоветовал не противиться Божией воле, и преподобный Никон смирился.

Много скорбей пришлось испытать преподобному Никону: "Я пришел к заключению,— писал он,— что скорбь есть ничто иное, как переживание нашего сердца, когда что-либо случается против нашего желания, нашей воли. Чтобы скорбь не давила мучительно, надо отказаться от своей воли и смириться пред Богом во всех отношениях. Бог желает нашего спасения и строит его непостижимо для нас. Предайся воле Божией, обретешь мир скорбной душе своей и сердцу" (письмо 1927 года из тюрьмы).

"Как ни тяжел крест, который несет человек, но каждый из нас должен знать, что дерево, из которого сделан крест, выросло на почве его сердца".

"...Каждый человек несет свой крест. Под крестом разумеются скорби, невзгоды, которые встречаются человеку на его жизненном пути. Отчего образовался крест? Да вот посмотрите на вещественный крест: он составляется из двух линий — одна идет снизу вверх, а другая пересекает ее. Так же составляется и наш жизненный крест: воля Божия тянет нас снизу вверх, от земли на небо, а наша воля становится воле Божией поперек, противится ей. Отсюда скорби, ибо в нас происходит борьба и причиняет боль сердцу. И стоит нам только во время скорби, искушения сказать: "Да будет воля Твоя, Господи", как сразу нам становится легче на сердце, мы успокаиваемся. А как только мы свою волю направили по воле Божией, то уже креста-то и не получится подобному тому, как случается и с вещественным крестом, когда обе линии направим в одну сторону...."

"Из этого не подумай,— пишет преподобный Никон,— что я много пережил скорбей и испытаний. Нет, мне кажется, что я еще не видал скорбей. Если и бывали со мной переживания, которые по поверхностному взгляду на них по своей видимости казались чем-то прискорбным, то они не причиняли мне сильной сердечной боли, не причиняли скорби, а потому я не решаюсь назвать их скорбями. Но я не закрываю глаза на совершающееся и на грядущее, дабы уготовить душу свою во искушение [1], дабы можно было мне сказать псаломскими словами: Уготовихся и не смутихся (Пс. 118, 60)". Это отрывок из письма к матери, написанного в 1922 году, то есть через 3 года после первого ареста.

Поясняя слова своего письма 1922 года, преподобный Никон пишет:

"Мои слова, что я не имел скорбей, относились лично ко мне, то есть я не бывал в скорбных обстоятельствах, угнетавших меня и отнимавших у меня мир душевный. Но приходилось мне скорбеть по причинам, лично ко мне не подступавшим, а касавшимся близких моих. Отчасти могу сказать, и по той причине я это говорил не раз, что за редким исключением все эти скорби не сокрушали меня, не лишали меня мира душевного: жгучесть скорби мало-помалу проходила" (письмо из Оптиной пустыни 1924 года).

Вот еще два фрагмента из писем, написанных уже из ссылки:

"За все Господа благодарю. Скорблю только тогда, когда размышляю о скорби тех, кто скорбит о мне... Но да будет воля Божия" (Кемь, 1928 год).

"...Верую, что Господь спасение мое строит, посылая то или иное. Веруя в пекущийся обо мне Промысл Божий, боюсь направлять по своему смышлению свою жизнь. Наблюдаю, как своя воля приносит человекам скорби и трудности. Да будет же воля благая и совершенная! Ей вручаю и себя, и всю жизнь и всех,— принятие воли Божией мир приносит сердцу моему" (Пинега, 1930 год).

3/16 августа 1930 года преподобного Никона "переместили" из Архангельска в город Пинегу. Больной, он долго скитался в поисках жилья, пока не договорился с жительницей села Воспола. Кроме высокой платы, она требовала, чтобы батюшка, как батрак, выполнял все тяжелые физические работы. После кровоизлияния в венах ноги, сопровождавшегося повышением температуры до 40 градусов, состояние здоровья преподобного Никона ухудшалось с каждым днем, к тому же он недоедал. Однажды от непосильного труда он не смог встать. И тогда хозяйка стала гнать его из дому. Отец Петр (Драчев), тоже ссыльный оптинец, перевез умирающего к себе в соседнюю деревню и там ухаживал за ним. Физические страдания не омрачили духа верного раба Божия; погруженный в молитву, он сиял неземной радостью и светом.

В последние месяцы своей болезни он почти ежедневно причащался Святых Христовых Таин. В самый день его блаженной кончины он причастился, прослушал канон на исход души. Лицо почившего было необыкновенно белое, светлое, улыбающееся чему-то радостно.

Скончался преподобный Никон Оптинский исповедник 25 июня /8 июля 1931 года от туберкулеза легких и сподобившись мирной христианской кончины. Промыслом Божиим на погребение блаженнопочившего старца преподобного Никона одних ссыльных священнослужителей собралось двенадцать человек. Он был отпет и погребен по монашескому чину на местном кладбище села Валдокурье под Пинегой. Господь, даровав Своему верному слуге мирную кончину, и по преставлении почтил его соответствующим его сану и заслугам погребением. В настоящее время его святые мощи не обретены.

Преподобне отче наш Никоне, моли Бога о нас!

1.  Аще приступаеши работати Господеви Богу, уготови душу твою во искушение (Сир. 2, 1).— Ред. ^

Летопись смоленского храма - отражение истории страны

Источник: свящ. Владислав Степанов. Краткая история храма святых Петра и Павла, подготовленная к его 850-летию. В кн.: Смоленские епархиальные ведомости, № 4, 1996 г. С. 24-30. Все права сохранены.

Размещение материала в открытом доступе произведено: www.russiancity.ru. Все права сохранены.

Размещение в библиотеке «РусАрх»: 2013 г. 

   

Свящ. Владислав Степанов
КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ХРАМА СВЯТЫХ ПЕТРА И ПАВЛА,

ПОДГОТОВЛЕННАЯ К ЕГО 850-ЛЕТИЮ

---

-24-

        Храм во имя святых и всехвальных, первоверховных апостолов Петра и Павла - свидетель 1000-летней истории Смоленска, один из немногих, дошедших до нашего времени памятников домонгольской Руси.
        Его основатель - святой угодник Божий, благоверный князь Ростислав (в святом крещении Михаил) Мстиславович Набожный, сын Мстислава Великого, внук Владимира Мономаха, праправнук равноапостольного Владимира Святого; княжил в Смоленске с 1125 по 1160 год.
        Его память совершается 14 марта, а также в дни празднования Собора Смоленских, Белорусских, Киево-Печерских в дальних пещерах святых.
        Храм был построен на малонаселенном месте левого пустынного низменного берега Днепра, называемом "Тетеревник", там, где была загородная княжеская резиденция, жила его дружина, охотники и слуги. Вблизи восточной части храма до 60-х годов нашего века протекала речка Городня или Городянка. На плане конца XVIII века также нанесены три озера с мельничными плотинами. С севера находился густой сосновый лес.
        Деревянный терем галереей примыкал к юго-западной части храма, соединяясь с устроенной на хорах княжеской молельней. Загадочным до сих пор остается найденный в западной части ансамбля церкви фундамент и остатки древней постройки, в ко-

---

-25-

торой многие исследователи видят гражданскую постройку.
        Храм был освящен епископом Мануилом Греком. О значении храма для князя говорят погребальные ниши - аркосолии. Возможно, на них ссылалась сестра Ростислава Рогнеда, уговаривая его согласиться быть положенным в Смоленске.
        Храм, покрытый свинцовой кровлей, с водометами был украшен фресками, поливной плиткой, зеленой, желтой и коричневой глазури. В деревянные окончины (брус одной из них сохранился) были вставлены тонкие круглые стекла-оконницы. 12 голосников улучшали акустику храма. Иконостас был одноярусным, предположительно, деревянным, Иконы и Царские врата могли быть обложены басмою.
        В настоящее время сохранились небольшие фрагменты росписей XII века. Фрески с растительным орнаментом, не повторяющимся, имеются на внутренних откосах верхнего яруса окон северного и южного фасадов, а также барабана - до половины высоты окон.
        Недавно при реставрационных работах под руководством Кузнецова А.С. была расчищена фреска с графьей - медальон диаметром 40 см с изображением пророка со свитком в руке, предположительно - Даниила. Сохранилась розетка на откосе окна западного фасада.
        Труды Воронина Н.Н. описывают такие элементы фресковой росписи, как полилитие, т.е. фресковая имитация мрамора; розетки; процветшие кресты; белые завесы с коричневыми вышивками; белые арочки и тонкие колонки на синем фоне; изображения предположительно определенные как Рождество Богородицы, Святые Константин и Елена, композиции Неопалимая Купина и Скиния или по другим данным "Премудрость созда Себе дом". На фотографиях запечатлены изображения пророка Гедеона с орошенным руном.
        Богатство храма также составляют графитти; Одну надпись нашел и прочел П.Д.Барановский: "Господи, помози рабу Твоему Василиеви Усову". Другой надписью является образец первых шести букв кириллицы, начертанных на высоте роста ребенка. Имеется еще целый ряд неисследованных графитти.
        После 1168 года храм из княжеского (вотчинного) становится приходским "мирским". Об этом свидетельствует житие святого Меркурия Смоленского, который приходил в храм Воздвижения Креста Господня "молиться за мир, зовомый Петровского ста", т.е. речь идет об административном делении на сотни, одна из которых называлась по имени Петропавловского прихода. В соответствии с этими переменами, в конце XII - начале XIII веков храм меняет свой облик. К храму пристраивают притворы-усыпальницы: южный, затем северный, и, наконец, западную и южную пристройки с приделом для заупокойных богослужений.
        Раскопки под управлением Воронина Н.Н. рассказывают нам о том, как погребали в домонгольской Руси. Тело, обернутое полотном, клали в гробницу из красного песчаника или плинфы, иногда засыпали землей и закрывали плитами на растворе. Поэтому на Руси употребляли слово "опрятать".
        После построения западных и северных главок, усиливших пышность и монументальность храма, был устранен переход в княжий терем и вход в княжескую молельню был заложен. По свидетельству историка Писарева с XII до XV веков в Смоленске только в предместьях насчитывалось не менее 13 церквей, чьи остатки им были обнаружены.
        В 1404 году Смоленск и его области были заняты Великим князем Литовским Витовтом. Начался литовский период истории Смоленска, продолжавшийся до 1514 года.
        
        Начало XVII века была ознаменовано страшными смутами на Руси. Время это называли лихолетьем, а в Смоленске - литовским разорением, 3 июня 1611 г. Смоленск после 20-месячной осады войсками Сигизмунда III пал. Большинство жителей было перебито. Часть с архиепископом Сергием сдалась в плен и была, уведена в Польшу. Собор был взорван, церкви города, за исключением Авраамиевской, лежали или в развалинах или сгорели. Местность около Петропавловского храма от речки Городни до Шклянной горы (ныне Заднепровье) была опустошена и заселена заново. Известно, что в 1633 году храм, окруженный каменной оградой - цитаделью, был опорою Владислава IV против воеводы Прозоровского, предпринявшего неудачную попытку вернуть Смоленск Московскому царству. Однако храм при этом не пострадал.
        В связи с тем, что собор был взорван, большинство церквей города и предместий лежали в развалинах, оставшиеся целыми были посвящены святым, не признаваемым католической церковью: Авраамиевская, Борисоглебская, - храм св. апостолов Петра и Павла, дорогой католикам, был нерушим. Они пользовались им, пока шла постройка костела на месте взорванного собора. Нужно сказать, что сама война Речи Посполитой с Русью имела религиозный характер, целью ее было подчинить Русь папе. В универсале, посланном смолянам Сигизмундом, писалось, что поход предпринят для "славы Божией и для распространения святой католической веры". В Смоленске было введено Магдебургское право, делопроизводство должно было вестись первые

---

-26-

м десять лет на польском, а затем - на латинском языке.
        Итак, в 1611 году Петропавловский храм был обращен в костел. Об этом свидетельствуют растесаный портал на хорах храма в гинекеоне, предназначенный для установки органа. Сигизмунда III сопровождал капеллан или епископ, который проживал при Петропавловской церкви. Храм был украшен лучшими произведениями западных художников в копиях и оригиналах, картинами Рубенса, Гвидо-Рени, Тинторетто и других мастеров.
        В 1618 году после Деулинского перемирия архиепископ Сергий вернулся на Русь. Из политических видов ему был дан привилей на право жителям Смоленска свободного вероисповедания. Неудачи католицизма на Смоленщине, преодоление смуты в Москве в 1613 году, воцарение Романовых и желание удержать Смоленск под своим владычеством побудили Сигизмунда III задобрить архиепископа Сергия и примирить его с новым подданством. С1619 года Петропавловский храм стал кафедральным православным и центром обширнейшей епархии, в которую входила значительная часть епархий Смоленской, Полоцкой, Могилевской, Черниговской, Орловской и Калужской.
        20 марта 1621 года архиепископу Сергию по новому привилею отводится Петропавловская церковь с Заднепровской слободой и со всеми принадлежащими ей владениями, сверх того - пожалованы Твердилицкая и Трисвятская волости и озеро Глушица для рыбной ловли. Сигизмунд III в этом же привилее писал так: "По апостольскому учению и по правилам соборов всходная (т.е. восточная) церковь с заходною (западною) едина, одним сердцем и устами прославляет имя Господне, верховного апостола Петра имеет своим главою и содержит одинаковые с нею правила". Тогда же вследствие безлюдья были даны земельные владения и православному духовенству Смоленской епархии. Архиепископ Сергий, "Гермоген Смоленска", имел большой авторитет среди своей паствы. С его приходом коренные смоляне, торговцы, ремесленники, бросают насиженные места в городе и селятся в петропавловской слободе, вблизи кафедрального храма своего епископа, Этот отлив из города в предместье принял такие размеры, что в 1623 году архиепископ Сергий получил из Варшавы королевское предписание не допускать заселение своей слободы и не строить в ней торговых помещений. Мало того, за это у него была отобрана Твердилицкая мельница и озеро Глушица. При жизни архиепископа Сергия, не взирая на усилия иезуитов и базилиан, католичество и униатство не имели успеха в Смоленске.
        Потеряв надежду на чистое католичество в Смоленске, польское правительство решило прибегнуть к унии. Брестская уния 1596 года явилась трагедией для народов, живших в западных землях Великой, Малой, Белой и Червонной Руси, показала захватнический характер Римского католицизма.
        Униатская архиепископия была открыта в Смоленске в 1625 году, после смерти архиепископа Сергия. Три года Смоленской епархией заведовал митрополит Иов Борецкий. В 1628 году по просьбе сильной в Смоленске православной партии Иов Борецкий назначил архиепископом Смоленским и Черниговским Исайю Копинского, но тот не жил в Смоленске, а в 1631 году был назначен митрополитом Киевским, что окончательно развязало руки католикам и униатам. Униатским архиепископом Смоленска был назначен Лев Кревза или по актам Леон Креуза Реутский. Это был деятельнейший помощник митрополита Иосифа Руцкаго, один из учредителей базилианского ордена (униатский монашеский орден) и его протоархимандрит, убежденный пропагандист унии и ее литературный защитник: "Всех собе поверенных овечок во единость с костелом Римским приводил бы".
        Сигизмунд III дал ему Твердилицкую и Трисвятскую волости и "все церкви набоженства греческаго в его архиепископии с духовными их под его рад". Но смоляне чуждались унии и кандидатов в священство в отобранные у православных церкви у Кревзы не было. В письме Владиславу IV, в феврале 1633 года, он признает, что не имеет, где "главу подклонить".
        Тем временем польское правительство по-прежнему предпринимало усилия, чтобы заселить крепость. Лев Кревза снес Петропавловскую слободу, и это было поставлено ему в заслугу. Привилеем Владислава IV от 9 февраля 1633 г. Петропавловский храм, именуемый монастырем, вместе с другими монастырями и храмами Смоленской епархии в числе 260-ти отдается Льву Кревзе. В другом привилее о наделении землею смоленского духовенства говорится уже об архиерейском доме при церкви Петра и Павла. Дворец был построен не раньше 1634 года. На плане Гондиуса мы его не видим. В другом привилее (дата неизвестна) Петропавловский храм в 3-й раз становится общеепархиальным религиозным центром, на этот раз для унии. Приказом короля все мещане Смоленска "набоженства русскаго, которые в яком колвеке цеху обо братстве знайдутся звычайные свои складки, которые набожные цехи и братства складывать извикли, нигде индей, только на оздобу церкви Петра и Павла оборочали". Тем самым насильственно обогащалась казна униатского миссионерского центра. Под уг-

---

-27-

розой штрафа в 100 рублей литовских грошей старосты цехов и братств должны были следить за исправным поступлением братских взносов и отчеты ежегодно представлять архиепископу. А для надзора за причтами был поставлен протопоп - Матвей Остапков, "в речах церковных беглый и набожности христианской досконалый". Уния не имела абсолютно никакого успеха в Смоленске, несмотря на то, что в 1639 году во всем Смоленском и даже Дорогобужском уездах было прекращено богослужение по православно-греческому обряду. Лев Кревза говорил Соковичу, что смоляне выходили из кафедральной церкви униатского епископа, если он начинал говорить проповедь. В 1640 году последовал отказ со стороны польского правительства на просьбу Павла Салтыкова о дозволении построить в Смоленске православную церковь.
        Когда Лев Кревза оставил Смоленскую кафедру (причина неизвестна), заместителем его был архиепископ Андрей Квашнинский Золотой. Он - русский, воспитанник архиепископа Сергия, но уловленный в сети католицизма, принес много зла Православию в родном крае. Для него и был к западной части Петропавловского храма пристроен дворец, фундамент которого был виден в 1909 году. Вступая на кафедру, он дал присягу искоренить без остатка Православие в своей обширной епархии. Квашнинский сжег единственный православный храм Смоленска. Он устроил подземный ход из своего дворца к речке Городне. В 1904 году был обследован провал в северовосточной части ограды. Ход был обложен кирпичом или камнем. За три дня до прихода к Смоленску Алексея Михайловича, Обухович, польский воевода, приказал выжечь посады. Архиепископ со свитой удалился. Церковь Петра и Павла опустела и кругом было пусто.
        После взятия Смоленска, в 1654 году царь Алексей Михайлович принимает меры к восстановлению в Смоленске Православия, Монастыри и храмы приспособляются для православного богослужения. С 1654 года Петропавловская церковь становится приходским православным храмом. При переговорах с королем Яном Казимиром в 1656 году московское правительство решительно потребовало уничтожения унии в русских областях. В1659 году восстановлена в Смоленске православная архиерейская кафедра, архиепископия. Митрополией Смоленская и Дорогобужская епархия стала в 1681 году. Первым митрополитом Смоленским стал Симеон Милюков. По его ходатайству причт петропавловской церкви с 1681 года стал получать царское жалование и ругу. В 1697 году священнослужители Петропавловской церкви подавали просьбу на имя Петра Великого об улучшении их быта, и их просьба была удовлетворена.
        В XVIII веке храм приобретает внешний вид, относящийся к стилю "Нарышкинское барокко". В 1737 году на средства ктитора храма купца Андрея Феодоровича Сысоева при содействии купца Кремницына деревянная ограда была заменена каменной. У западного торца каменных палат была построена шатровая колокольня с двумя крыльцами-лестницами, с ползучими арками. Над палатами надстроена церковь во имя святой великомученицы Варвары. Нижний двусветный придел был освящен один - во имя великомученицы Екатерины, другой - во имя преподобного Нила Столобенского. Также был придел во имя Ахтырской иконы Божией Матери.
        При Петре I были совершены переселения с Дона в Смоленск и Смоленский край. И с этого времени в числе прихожан Петропавловской церкви были жители Донской казачьей слободы, живущие на Верхне-Донской улице.
        Петропавловская церковь сильно пострадала в Отечественную войну 1812 года. Французы вошли в Смоленск 6 августа 1812 года. После ранней обедни и освящения плодов все жители Петропавловского прихода, а также духовенство, взяв святое миро и святые Дары, бросили храм на произвол судьбы. Полковой священник Иоанн Зубовский, выходивший из Смоленска с Рязанским полком, увидел храм Петра и Павла, объятый пламенем. Пожар был такой силы, что колокола от сильного огня расплавились в слитки. О. Иоанн Зубовский вынес из горящего храма два Евангелия в серебряных окладах, три антиминса, три серебряные чаши, три лжицы, три звездицы, ковш для теплоты - все серебряные, четыре креста, несколько облачений и возил их с собою в полковом ящике. В 1813 и 1816 годах вся утварь была возвращена храму. Чтимая икона святого Архистратига Божия Михаила была закопана и найдена только через 20 лет. Причт церкви - священники Яков Еленев, Николай Успенский, Лев Полканов, диакон Симеон Селянинов, три дьячка и пономарь - разделили судьбу прихожан, укрывшись с ними в чащах Черного бора, где через неделю приступили к исполнению своих обязанностей, к совершению Таинств и треб. В 1912 году были изданы воспоминания прихожан Петропавловской церкви о событиях 1812 года, собранные священником Петром Цветковым.
        В 1814 году в Смоленск императрицей Марией Федоровной были присланы святые сосуды в достояние Смоленского Успенского собора и три ризницы - одна в город Красный в Екатерининский собор, другая - в Богородице-Рождественскую церковь на Рачевке, и третья - в назначенную

---

-28-

к восстановлению заградскую Петропавловскую церковь. В ризнице находились: один стихарь, подризник и риза белые; епитрахиль и поручи малинового бархата.
        В 1816 году при пособии от казны, указом Священного Синода, храм был восстановлен. Ремонт храма продолжался в течение ряда лет до 1837 года. В 1826 году был вызолочен иконостас верхней церкви святой великомученицы Варвары; в 1864 году устроены серебряные массивные ризы на иконостасные иконы; написаны 18 картин на стенах в алтаре и храме художником Свешниковым, тщанием смоленского купца Симеона Ивановича Петрова.
        В XIX веке к церкви приписан кладбищенский храм в честь Покрова Пресвятой Богородицы с приделами Тихвинской иконы Божией Матери и святых преподобных Антония и Феодосия Киево-Печерских. В 1889 году придельный храм во имя преподобного Нила Столобенского был разобран, и в нижнем теплом храме престол в честь Ахтырской иконы Божией Матери был переименован во имя преподобного Нила Столобенского. В храме находилась местночтимая икона этого святого, в которую были вложены частицы святых мощей преподобного Нила Столобенского.
        В 1895 году от Петропавловского прихода был устроен для нужд колонии малолетних преступников храм в селе Вакарове, у деревни Олетково. По установившейся традиции, в Семик (в 7-й четверг по Пасхе) на Тихвинском кладбище совершалась заупокойная литургия по всем умершим, а вечером при закате солнца при тысячной толпе народа совершалась полным собором священников вселенская панихида по всем скончавшимся без покаяния и христианского погребения, а также по всем умершим христианам в тот год и от века скончавшимся.
        Из замечательных священников прошлого века необходимо назвать имя Иоанна Иоанновича Глухарева, прослужившего 49 лет при храме. В 1848 году, в холеру, он день и ночь, объезжая приход на лошади, напутствовал больных, был проповедником, произносил пастырские наставления в домах и на улицах. Священник Александр Полесский преподавал поэзию и философию, был законоучителем в Смоленском Военном училище. Протоиерей Даниил Лебедев с 1877 по 1884 год - ректор Смоленской семинарии, с 1884 по 1888 год - настоятель Петропавловской церкви. Замечательными краеведами были священники Иоанн Соколов I и Петр Цветков.
        В 1896 году торжественно отмечалось 750-летие прихода. 29 июня в память святых апостолов Петра и Павла был совершен Крестный ход с иконой Божией Матери Одигитрии Смоленской. Епископом Феодосием была сказана проповедь о значении древнего храма. После богослужения на квартире священнослужителя Петра Цветкова был заслушан доклад, посвященный юбилею древнего храма.
        
        Изучая материалы советского периода в Смоленском архиве, удалось найти ранее неизвестные документы о закрытии Петропавловской церкви и других событиях церковной жизни после 1917 года.
        Общеизвестно, что 20 декабря 1918 года был издан Декрет о свободе совести и отделении Церкви от государства, которым религиозные организации лишались прав юридического лица, а имущество объявлялось народным достоянием.
        Согласно постановлению Народного комиссариата юстиции от 24 августа 1918 года все имущество передавалось лицам или организациям по договору в бессрочное и бесплатное пользование".
        Механизм передачи был следующий: на двери храма вешали объявление о его сдаче или была публикация в местной прессе. Если после 7 дней со дня публикации объявления не находилось желающих взять здание в пользование, то дело передавалось в ведомство Народного просвещения.
        Нам известно, что община Петропавловской церкви после 1917 года пользовалась по договору только поздней постройкой XVII века. Древняя часть церкви XII века находилась в ведении Запоблмузея и Главнауки.
        Общине неоднократно приходилось принимать сотрудников Академии Наук, командированных из Ленинграда для изучения и зарисовки древних храмов.
        Интересны воспоминания об этом времени старейшей прихожанки Петропавловской церкви Марии Ивановны Выходце во и 1905 г.р. Ее отец был также прихожанином этого храма.
        Мария Ивановна вспоминает, что вскоре после революции епископ Макарий объявил, что Великим Постом, в неделю Торжества Православия будет крестный ход из собора на пл.Смирнова. Тринадцатилетняя Мария участвовала вместе с отцом в этом событии. Она вспоминает, что на площади собралось великое множество народа. Владыка стоял на высокой кафедре в красивом облачении и сказал, обращаясь ко всем: "Пусть мой голос будет слышен до Иерусалима. Кто доживет до Пасхи, тот не пой, а кто не доживет, тому благословляю петь "Христос воскресе!" Крестный ход возвращался в собор с пасхальными песнопениями.
        Мария Ивановна свидетельствует о том, что к ним домой приходил собирать налоги член

---

-29-

сельсовета Иван Дударев. Будучи в нетрезвом состоянии, он рассказывал ее матери в присутствии детей, что участвовал в расстреле епископа Макария в деревне недалеко от Смоленска. По его словам с епископа перед расстрелом хотели снять крест, но он не дал, сказав: "Потом, с мертвого снимете". После того, как во Владыку выстрелили три раза, он продолжал стоять, тогда его столкнули в яму участники расстрела.
        22 марта 1922 г. издается Декрет ВЦИК об изъятии церковных ценностей в пользу голодающих, которое проводилось по всем церквам без исключения.
        Мы не располагаем конкретными документами по этому изъятию в Петропавловском храме, но из описи храмового имущества за 1861 год знаем, что в пятипрестольном Петропавловском храме было около 160 икон, из них 20 икон - в серебряных ризах. Серебряных вызолоченных сосудов перечисляется 42 наименования, а также пять Евангелий начала XIX века, украшенных серебром, и 5 серебряных напрестольных крестов. Общий вес серебра в изделиях составлял около 70 кг. В той же описи за 1861 г. перечислено 104 наименования церковных люстр, лампад и подсвечников из меди, общим весом около 350 кг.
        После изъятия ценностей из храма в опросном листе от 12 января 1924 года, подписанном настоятелем Петропавловской церкви протоиереем Петром Цветковым, в графе "Ценные вещи из книг и утвари" указывается только один серебряный дискос, икона Николая Чудотворца начала XVIII века и 5 икон на полотне Рубенса и Гвидо.
        В том же опросном листе записано, что в 1924 г. в храме еще хранилась часть церковного архива с 1813 г., а храмовая библиотека состояла из разрозненных томов церковных и епархиальных ведомостей.
        С 1 декабря 1927 г. архиепископ Серафим (Остроумов) был назначен митрополитом Сергием на Смоленскую кафедру.
        В Смоленском архиве хранится анкета 1936 года, написанная рукой архиепископа Серафима, из которой узнаем следующие факты его биографии:
        1) родился в 1880 г.;
        2) с 1908 по 1917 гг. - архимандрит в г.Холме;
        3) с 1917 по 1927 гг. - епископ в г.Орле;
        4) с 1927 г. - архиепископ в г.Смоленске;
        5) в 1922 г. был осужден по делу об изъятии церковных ценностей.
        В 1927 г. в Успенском соборе служили обновленцы.
        Кафедра Владыки Серафима находилась в Нижне-Никольской церкви, где с 1922 г. служил знакомый Владыке по Орлу о.Иоанн Соколов.
        Мария Ивановна Выходцева вспоминает о Владыке Серафиме следующее: "Власти предложили ему служить по-новому, но он отказался и сказал: "Лучше я стану на место пьяного, но веры Христовой не сменю".
        Из документов Смоленского архива видно, что в 1929 г. была организована мощная кампания по закрытию церквей. Так, в Смоленске с февраля 1929 г. по февраль 1930 г. было закрыто 14 церквей, в том числе 29 июля 1929 г. была закрыта Нижне-Никольская церковь. После этого события кафедра архиепископа Серафима была перенесена в Петропавловскую церковь.
        Выходцева вспоминает, что при Владыке Серафиме богослужения проходили одновременно на 1-м и 2-м этаже храма. Некоторое время на 1-м этаже храма хранилось протравленное зерно, а богослужения проходили только на 2-м этаже.
        Интересны воспоминания Марии Ивановны о том, как она венчалась в 1929 году. В то время смеялись над теми, кто венчался. Мать сказала Марии, что пока она не примет венец, отцовский дом будет для нее закрыт. Отец дал ей денег, чтобы в храме во время венчания была зажжена люстра, и Мария с будущим мужем тайком, по кустам, пробрались в храм Иоанна Милостивого на Тихвинском кладбище, где состоялось венчание.
        Документы Смоленского архива свидетельствуют, что с мая 1931 г., в течение года, по всем храмам области проводилось изъятие всех видов облачений из парчи, бархата, шелка и шерсти, а также изымались тканевые изделия гражданского обихода от салфеток до ковров. Изъятые вещи отправлялись в Москву в Особую часть по учету и реализации Госфондов Народного комиссариата финансов. Затем изъятое продавалось в Хозяйственный отдел ОГПУ, откуда парчевые облачения, не представлявшие антикварной ценности, отправлялись на переработку, где из них извлекали серебряные и золотые нити, Ткани, не затканные металлом, использовались в качестве поделочного материала.
        В Смоленском архиве хранится список служителей культа и действующих церквей в г.Смоленске 1934 г. В нем значится 6 действующих церквей, в том числе и Петропавловский храм.
        Клир Петропавловской церкви состоял в 1935 г. из 6 человек:
        - архиепископ Серафим (Остроумов);
        - свящ. Иоанн Соколов - настоятель;
        - свящ. Николай Конокотин;
        - свящ. Иоанн Зверев;
        - диакон Александр Пастухов;
        - псаломщик Евгений Жданов.
        В конце 1934 г. вышло постановление Западного Облисполкома о расторжении договора о пользовании с Петропавловс-

---

-30-

кой общиной с последующей передачей здания церкви под архив. 16 декабря 1934 г. члены общины подают обжалование в Центральный Исполнительный Комитет СССР с просьбой отменить постановление Облисполкома и оставить Петропавловский храм в ведении верующих. Члены общины пишут следующее: "община поддерживала храм в полном порядке и чистоте, и оснований к обвинению нет и не может быть, и нужды пока нет в отбирании Петропавловского храма для архива, т.к. этот архив вполне может быть размещен в одной из церквей, ликвидированных недавно и ничем не занятых, как-то Духовская, Свирская, Воздвиженская и Троицкий монастырь".
        По существующим тогда правилам дело после обжалования передавалось для окончательного решения в Центральную Комиссию по вопросам культа при Президиуме ЦИК СССР, до окончательного решения церковь сохранялась в пользовании верующих.
        В Смоленском архиве хранится потрясающий по своей силе документ - отношение от 19 января 1935 года председателя Западного Облисполкома Ракитова в Центральный Исполком. В нем говорится:
        "В ответ на ваш запрос об изъятии Петропавловской церкви Запоблисполком сообщает следующее:
        1. В связи со строительством льнокомбината в г.Смоленске, имеющим всесоюзное значение, пришлось снести ряд домов и складов, вследствие чего г.Смоленск переживает огромнейший кризис как в жилых, так и в складских помещениях. На сегодняшний день в распоряжении религиозных общин г.Смоленска есть еще шесть незакрытых церквей, причем Петропавловская церковь, если смотреть с точки зрения политической и стратегической, благодаря близкому расположению ее к главной товарно-пассажирской станции г.Смоленска, может быть наблюдательным пунктом для неприятеля, которому классовые наши враги могут передавать те или иные сведения о прохождении воинских поездов и т.д.
        ...
        Петропавловская религиозная обшина в настоящее время пользуется только пристройкой к старому зданию, находящемуся в ведении Музея. Эта пристройка ... построена в 1737 г., и не имеет никакого значения ни в архитектурном, ни в историческом отношениях.
        Учитывая огромнейшую нужду в помещениях, мы до сего времени не в состоянии дать помещение под архив Октябрьской Революции, который в настоящее время размещен в бывшей церкви Авраамиевского монастыря, которая грозит обвалом...
        ... Имея в виду, что в архиве Октябрьской Революции сосредоточено огромнейшее количество ценнейших документов, отображающих советское строительство в Западной области, запобдисполком просит, вслучае передачи указанной общиной ходатайства об отмене нашего постановления, ... оставить жалобу без последствий".
        Тяжба о закрытии Петропавловской церкви между общиной, Запоблисполкомом и Всесоюзным ЦИКом длилась с конца 1934 г. по начало 1936 г. и имела несколько обжалований во ВЦИК от верующих.
        В конце концов в начале 1936 г. ВЦИК утвердил постановление Запоблисполкома о ликвидации церкви от 6 мая 1935 г. - день памяти св. великомученика Георгия.
        Из документов Смоленского архива видно, что с начала 1935 года по Западной области проходило изъятие колокольной бронзы. В отчете Гостреста по заготовке бронзы указывается, что в 1935 году по Западной области было снято 648 тысяч 540 тонн колокольной бронзы. Нам известно, что в конце XIX века в Петропавловском храме было 7 колоколов общим весом около 4 тонн.
        Через полгода после окончательного закрытия Петропавловской церкви был арестован у себя на квартире о.Иоанн Соколов по делу архиепископа Серафима (Остроумова), который обвинялся в создании и руководстве контрреволюционной группой. Никто из подсудимых по этому делу не был расстрелян, т.к. не было предъявлено достаточных оснований.
        Следствие длилось 7 месяцев и 27 марта 1937 года постановлением особого совещания НКВД Западной области о.Иоанн Соколов признан виновным по ст.58 п.10 и приговорен к высылке в Казахстан на 10 лет.
        Такой же приговор был у архиепископа Серафима и других священников, проходивших по этому делу.
        Сын о.Иоанна Соколова, Николай вспоминает, что в ссылку его отец, Владыка Серафим и другие священники отправлялись вместе, в одном вагоне. Нам известна дальнейшая судьба только о.Иоанна Соколова, благодаря воспоминаниям его сына.
        В конце лета 1937 г. о.Иоанн приехал к месту ссылки в село Семиярское в 205 км от г. Семипалатинска. Вскоре туда приехала его матушка. 13 ноября 1937 г. о.Иоанн был снова арестован. 25 ноября 1937 г.,через 12 дней после ареста в г. Семипалатинске, был вынесен приговор тройки НКВД к расстрелу.
        Через три дня приговор привели в исполнение. Думается, что остальные священники, отправлявшиеся вместе в ссылку, сподобились мученической кончины, как и о.Иоанн.
        
        26 мая 1991 года возобновилась церковная жизнь в древнем храме. Божественную литургию совершил Высокопреосвященнейший митрополит Кирилл. 3 мая 1993 года приход посетил во время своего пребывания в Смоленской епархии Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Им была преподнесена в благословение храму Казанская икона Божией Матери.

ИСТОЧНИК:

http://www.rusarch.ru/stepanov_v1.htm

НА СТРАНИЦУ АВТОРА

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА

Все материалы библиотеки охраняются авторским правом и являются интеллектуальной собственностью их авторов.

Все материалы библиотеки получены из общедоступных источников либо непосредственно от их авторов.

Размещение материалов в библиотеке является их хранением, а не перепечаткой либо воспроизведением в какой-либо иной форме.

Любое использование материалов библиотеки без ссылки на их авторов, источники и библиотеку запрещено.

Запрещено использование материалов библиотеки в коммерческих целях.

Учредитель и хранитель библиотеки «РусАрх»,

доктор архитектуры, профессор

Сергей Вольфгангович Заграевский 

[Святитель Василий, Епископ Кинешемский ] - На одного святого стало меньше?

На одного святого в нашем регионе стало меньше?

http://michail-shor.livejournal.com/156745.html

    Канонизация предполагает обязательное включение святого в «святцы». Из официального церковного календаря на 2013 год пропали 36 святых. В том числе наш земляк свт. Василий (Преображенский), еп. Кинешемский

[Святитель Василий, Епископ Кинешемский ]

     Вариантов два - или это ошибка при печати (хотя в  календаре указано, что имена новомучеников приводятся «в точном соответствии с данными, представленными Синодальной комиссией по канонизации святых» и по благословению патриарха Кирилла), или его деканонизировали.

    Судя по тому что я нашел, деканонизация в РПЦ невозможна (возможно лишь признание канонизации не бывшей, если осуществивший ей собор был неправославен, либо неправомочен, либо решение о канонизации было принято с нарушением канонической процедуры).

   Официальных разъяснений пока нет. Так что стало ли на одного святого в нашем регионе меньше или нет пока неизвестно. Особенно это интересно с учетом того, что мощи святителя были вывезены из Ивановской области в этом году игуменом Дамаскиным по благословению патриарха. Где сейчас мощи известно только им.

P.S. Пишут следующее: "При этом в святцах Русской Православной Церкви содержится имя новомученика, чье прославление создало прецедент канонизации человека, чьи показания на следствии все же были использованы против «третьего лица». Этосвященноисповедник Василий, епископ Кинешемский. Его церковная позиция, близкая позиции свщмч. Кирилла (Смирнова), позволяет отнести св. Василия к «умеренным непоминающим». На следствии чекисты обратили его показания против арестованной вместе с ним исповедницы Ираиды Тиховой, также прославленной ныне в лике святых. Общее почитание свв. Василия и Ираиды позволяет по икономии подойти и к этой агиологической проблеме, однако не снимает ее совершенно."

Но ведь про это знают очень давно... Тогда почему сейчас?

==================================================

http://svtvasilkineshemskiy.narod.ru/razvedka-sm.html

С 13 по 16 ноября 2008 года «СМ» отправился в настоящую разведку, а точнее – в исследовательское путешествие. Путь наш был такой: Москва-Иваново-Кинешма-Москва, а объектом исследований стал недавно обретенный скаутским миром святитель Василий (Преображенский), епископ Кинешемский, сделавший большой вклад в развитие скаутского движения в России.

В г. Иваново в Свято-Введенском монастыре находятся мощи святителя. Сначала наш путь лежал именно туда, ведь без благословения самого святителя на труды по исследованию его жизни путешествие представлялось нам невозможным.

Интересна история обретения мощей святителя Василия. Он был похоронен на месте последней его ссылки – в местечке Бирюсы Красноярского края.

Завещал святитель вернуть свое тело на родину в Кинешму. В октябре 1985 года по инициативе духовных чад святителя Василия несколько человек отправились в Красноярский край разыскивать место захоронения святителя. Просто чудом нашелся человек, который знал самого святителя и место его захоронения. Могила была под огромным деревом, неглубокая, но корни плотно оплели гроб, сложно было его освободить - не отпускала земля сибирская… И когда могилу святителя нашли, последний свидетель его захоронения ровно через 40 дней отошел ко Господу.

Итак, через 40 лет, 5/18 октября 1985 года, обретены были честные останки святителя и перевезены в Москву.

В июле 1993 года мощи епископа Василия были перенесены в Свято-Введенский женский монастырь города Иванова. В августе того же года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II благословил местное почитание святого.

Побывав на родине святителя, нам стало известно, что в 2009 году планируется перенесение мощей свт. Василия, епископа Кинешемского из Ивановского Свято-Введенского монастыря в Кафедральный собор г. Кинешмы. Дай Бог, чтобы в этот год (еще и год 100-летия скаутского движения) завещание святителя Василия исполнилось!

Город Кинешма расположен на правом берегу Волги в 100 км от Иваново, протянувшись вдоль берега реки более чем на 15 километров. Кинешма - один из старейших промышленных центров Верхнего Поволжья. История Кинешмы начинается еще в III-II тыс. до н.э. с поселения в Верхневолжье финно-угорского племени меря. Меряне дают название своей "родине" - Кинешма, что означает "темная, глубокая вода" или "тихая, удобная гавань". Сейчас в городе 100 тысяч населения, 8 православных храмов.

Первое, что впечатлило – это уверенное утверждение горожан, что “опоздать в нашем городе невозможно, т.к. у нас очень хорошо ходит транспорт”. И действительно, похоже на то, что тАк часто, не ходят автобусы ни в одном городе России, а, может, и мира. ЕЖЕМИНУТНО! И это мы испытали на себе каждый день, а особенно - когда опаздывали на поезд…

Родительский дом свт. Василия не сохранился, а стоял он рядом с Вознесенским храмом, где служил сначала отец святителя - священник Сергий (Преображенский), а потом – и он сам. Храм расположен в 100 м от набережной Волги и на одной улице с Кафедральным собором Кинешмы. Совсем рядом – драматический театр им. А.Н. Островского.

Вознесенский храм, который хранит память о святителе Василии и его семье, сейчас недействующий, в нем находится Кинешемский художественно-исторический музей. Здесь имеется небольшой стенд, рассказывающий о святителе (см. видео по ссылке http://picasaweb.google.ru/ElenaOlivaSkaut/RxxMY#), также есть экспонаты, связанные с его духовными чадами – Валентиной Петровной Орловой и Еленой Александровной Фирсовой.

Какова была наша радость, когда мы узнали, что 90-летняя Елена Александровна жива, по-прежнему живет в Кинешме, только на зиму ее забирает к себе в Череповец племянник. Таким образом, у нас еще есть шанс - пообщаться с человеком, который в 14 лет провожал святителя Василия в ссылку. Работники Кинешемского художественно-исторического музея любезно предоставили нам дневники и записи воспоминаний о владыке Василии. Елена Александровна Фирсова помнит все его наставления, ведь святитель предсказал всю ее жизнь.

Следующее, что впечатлило в этом исследовательском путешествии – это снова то, что мы успевали везде с точностью до секунды. И не только на поезд. Поясню: как бы не отклонялись мы от цели, мы приходили на место именно в тот момент, когда здесь был человек, способный нам ответить на вопросы.

В Кинешме знают о педагогическом прошлом святителя, но, конечно, трудов по скаутизму его не имеют. Это одна из наших задач – поделиться тем, чем владеет скаутское движение и ОРЮР. Ведь в городе есть воскресная школа и Православная детская школа во имя св. князя Александра Невского, где педагоги задумываются и ищут эффективные методы внешкольного воспитания.

О. Дамаскин (Орловский), который занимался жизнеописанием святителя, отметил, что при конфискации имущества у епископа Василия (Преображенского) при аресте были найдены лишь ветхий подрясник, икона, деревянный крестик, детская игрушка, кожаный ремень и расческа. Свое особое внимание о. Дамаскин обратил на игрушку… И даже приписал: «Зачем епископу Василию понадобилась игрушка, не ведаю. Наверное, любил детей. Или память о ком-то». Как хотелось бы своими глазами увидеть эту игрушку…

Наша разведка не закончена. Мы нашли еще несколько не упомянутых в этой заметке следов, по которым будем идти дальше. О нашем следовании мы, конечно, будем оповещать вас - наших читателей. А пока в качестве итога предлагаем сайт http://svtvasilkineshemskiy.narod.ru/, посвященный святителю Василию, где собраны молитвы, жизнеописание, фото и видео, воспоминания, книги святителя (пока не полные тексты). И надеемся с Божией помощью в год 100-летия скаутского движения переиздать эти книги, нет не книги – «очерки». Так скромно называл свои писательские труды святитель Василий.

Елена Курникова, ответственный редактор «СМ»
-------------------------------------------------------------
Фото события по адресу: http://picasaweb.google.ru/ElenaOlivaSkaut/dKJLOC# 

27 февраля 2010 года

13 февраля в храме Покрова Пересвятой Богородицы на Лыщиковой горе в Москве состоялась встреча руководства газеты «Скаутский мир» с игуменом Дамаскиным (Орловским), членом Синодальной Комиссии по канонизации святых Русской Православной Церкви, председателем Фонда «Память мучеников и исповедников Русской Православной Церкви».
О.Дамаскин (Орловский) - автор многотомника «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия». Организованный им в начале 90-х годов фонд «Память мучеников и исповедников Русской Православной Церкви» продолжает работу по изучению материалов о святых земли Русской, выявлению их духовного наследия, одновременно расширяя сферу своей просветительской, научно-исследовательской, издательской деятельности.
Именно о.Дамаскин, автор жития святителя Василия Кинешемского, занимался исследованием жизни покровителя нашего движения. Будучи еще достаточно молодым человеком, вместе с духовными чадами святителя Василия отправился в 80-е годы в далекий Красноярский край на место захоронения святителя, работал в архивах, встречался и записывал все сведения из жизни и деятельности святителя Василия и мн. другое.
О. Дамаскин признался, что не занимался серьезно дореволюционным периодом жизни святителя Василия, и знает, что скауты сейчас занялись этим делом.

Елена Курникова, «Скаутский мир» №53, 2009 

http://svtvasilkineshemskiy.narod.ru/otkliki2009-2010.html

21 августа 2009 г.

5 ноября 1943 года святитель Василий (Преображенский) служил Литургию в домовой церкви в с. Котово неподалеку от Углича. Во время службы его арестовали, Святые Дары были спрятаны, и ровно через 59 лет 5 ноября 2002 года к прот. Сергию Казакову (настоятель храма Рождества Богородицы в Анискино Щелковского района Московской области) попали Дарохранительница со Святыми Дарами и крест с того самого Богослужения.
Рассказ о.Сергия можно найти в разделе «Житие» – «Разведка Скаутского мира. Часть 2». 

http://svtvasilkineshemskiy.narod.ru/razvedka2.html

17 августа с.г. «СМ» встретился с протоиереем Сергием Казаковым, настоятелем церкви Рождества Богородицы с. Анискино Щелковского района Московской области, который чудесным образом связан со свт. Василием Кинешемским. Вот, что нам рассказал о. Сергий:

- В 1921 году, в страшное послереволюционное время, Вениамин Сергеевич Преображенский принимает священный сан и становится епископом. Великолепный проповедник и любвеобильный пастырь, он сразу же обращает на себя внимание богоборческих властей. В 1923 году его первый раз арестовывают.

После почти непрерывно продолжавшихся арестов, лагерей и ссылок святитель Василий в 1941 году попадает в Углич. Там он знакомится с исповедницей Ираидой Осиповной Тиховой, которая приглашает его к себе в село Котово, расположенное недалеко от Углича на берегу Волги. Ираида Осиповна в 20-х – 30-х годах была учительницей, духовной дочерью сщмч. Серафима (Самойловича), архиепископа Угличского, и в свое время окончила организованные им богословские курсы. Архиепископ Серафим был третьим заместителем Местоблюстителя патриаршего престола. Когда его арестовали, Ираида Осиповна несколько раз ездила к нему в лагерь, привозила собранные верующими продукты и деньги. В 1937 г. сщмч. Серафима расстреляли, а исп. Ираиде запретили преподавать.

Переехав в село Котово, свт. Василий поселился в доме Ираиды Осиповны и договорился со священником Константином Соколовым в будние дни служить в местном храме всенощное бдение и литургию в присутствии только самых близких людей. Позже, в стоявшей рядом с домом Тиховых баньке была устроена крохотная домовая церковь, где святитель Василий стал служить Божественную литургию. Исповедница Ираида была прекрасным регентом, и вместе с несколькими девушками – певчими из окрестных сел, они пели на службе святителя.

В 1943 году осенью органы НКГБ разрабатывали операцию «Проповедник», в ходе которой 5 ноября 1943 года были арестованы епископ Василий, иеромонах Дамаскин и Ираида Тихова. Обвинили их в том, что «они являются сторонниками истинно православной церкви, ведут активную антисоветскую деятельность, организовали подпольную домашнюю церковь».

При аресте были изъяты антиминс, напрестольный крест и другая богослужебная утварь. По всей вероятности, накануне ареста исповедники были предупреждены, потому что они успели передать подруге Ираиды Осиповны (ее звали Маня Селивановская, т.к. она жила в деревне Селиваново) Дарохранительницу с частицами Святых Даров и некоторые другие священные предметы.

Святителю Василию тогда было уже 68 лет. Два года его днем и ночью пытали перекрестными допросами и в 1945 году, совершенно больного, отправили в Красноярский край в ссылку, где он, после перенесенных страданий, преставился ко Господу.

Ровно через 59 лет после ареста угличских исповедников - 5 ноября 2002 - года вечером я готовился к службе (6 ноября – память иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость»). Вдруг останавливается машина около моего дома. Из нее выходит бывший тогда помощником старосты нашей церкви Виктор Павлович Федоров. В руках у него фанерный чемоданчик и что-то, завязанное в матерчатый узел. Войдя в дом, Виктор Павлович водрузил свою ношу на стол и рассказал, что у его жены, Татьяны Николаевны, в Угличе живут 3 сестры, которые недавно получили в наследство от их тети Марии Ивановны дом в деревне Селиваново. Когда они стали благоустраивать этот дом и решили за ненадобностью разобрать большую русскую печку и продать давным-давно лежавший во дворе под навесом большой стог сена, то в боковой стенке печного дымохода нашли завернутый в старую скатерть большой сверток, а под сеном – старинный чемоданчик. В узле оказались какие-то, как им показалось, дорогие церковные вещи, а в чемоданчике – какие-то бумаги. Они очень испугались, позвонили сестре в Москву (так как знали, что у нее муж работает в церкви) и попросили все это забрать и передать батюшке.

Раскрыв привезенные сокровища, я обнаружил в узле ту самую Дарохранительницу с частицами Святых Даров, а в чемодане – архив священномученика Серафима, архиепископа Угличского, который его верная духовная дочь сумела сохранить в неприкосновенности.
На следующий день я служил Божественную литургию и потребил все частички Святых Даров из Дарохранительницы. Таким образом Господь сохранил от поругания свои Святые Тайны.

А тетя Мария Ивановна оказалась той самой подругой исповедницы Ираиды Тиховой Маней Селивановской, которая спрятала и сохранила Дарохранительницу священноисповедника Василия Кинешемского и архив священномученика Серафима Угличского и никогда никому об этом не рассказывала. 

13 августа 2010 г.

Здание Вознесенского храма в городе Кинешма возвращено Иваново-Вознесенской и Кинешемской епархии. Губернатор Михаил Мень вручил епископу Иосифу необходимые документы. Это событие состоялось в рамках мероприятий, приуроченных к 65-летию со дня смерти святителя Василия Кинешемского.

Ивановский губернатор рассказал, что в советские годы храм был закрыт и в нем размещался краеведческий музей. «Теперь у нас появилась возможность восстановить историческую справедливость и вернуть храм верующим», – подчеркнул Михаил Мень.

По решению областных властей краеведческий музей, находившийся в храме, переедет в здание бывшего училища №32. Его экспозиция состоит преимущественно из мебели и утвари, изъятых большевиками в период «военного коммунизма» в местных дворянских усадьбах и купеческих домах.

Отметим, что 13 августа в Кинешме в рамках мероприятий, приуроченных к 65-летию со дня смерти святителя Василия Кинешемского, состоялись общеепархиальные торжества. В Троицком кафедральном соборе была совершена Божественная литургия, по окончании которой состоялся общеепархиальный крестный ход с ковчегом с частью мощей святителя Василия Кинешемского. Он завершился у храма Вознесения Господня, где был совершен благодарственный молебен в связи с возвращением этого храма Русской Православной церкви.

http://club-rf.ru/r37/news/15403/ 

21 июня 2011 
По благословению епископа Иваново-Вознесенского и Кинешемского Иосифа, создан «Благотворительный фонд cохранения наследия Святителя Василия епископа Кинешемского». Директором Фонда стала Фокина Светлана Юрьевна. 
На совместном заседании Попечительского совета и Правления Фонда, которое состоялось 29 апреля сего года, были рассмотрены основные направления деятельности Фонда, избран председателем Попечительского Совета - глава администрации г. Кинешма Томилин Андрей Викторович, сопредседателем - Благочинный Кинешемского благочиния протоиерей Георгий Колотыгин. 
В рамках уставной деятельности Фонда в июне т.г. началось строительство мемориального дома памяти Святителя Василия по улице Дудникова, 17. В этом доме в богоборческие времена был создан православный кружок по изучению Евангелия, епископ Василий совершал Богослужения, здесь звучало его пастырское слово. 
В канун праздника Святой Троицы был отслужен молебен и в основание фундамента дома заложен краеугольный камень с частицей святых мощей. Ко дню памяти Святителя Василия (13 августа) будет установлен деревянный сруб. Летом следующего года планируется завершение строительства. В городе в это время пройдут торжества по случаю 400-летия битвы с польско-литовскими интервентами. Символично, что Вознесенский храм, где служил святитель Василий, возник на месте Вознесенского монастыря (в народе его называли «вдовьим»), насельницы которого были вдовами кинешемских ополченцев, погибших в боях с врагами. 
Фонд организовал сбор средств для написания иконы святителя Василия в дар храму Вознесения Господня и начал работы по благоустройству могильных захоронений духовных чад святителя Василия и его келейника Александра Павловича Чумакова. 
С октябре-ноябре 2011 г. в Кинешме пройдет II православный молодежный фестиваль «Кинешемский Благовест», посвященный памяти Святителя Василия. 

http://svtvasilkineshemskiy.narod.ru/otkliki.html

Июньским вечером к Введенскому женскому монастырю в Иваново подъехала скромная черная машина. Из нее вышел игумен Дамаскин (Орловский), секретарь Синодальной комиссии по канонизации Русской православной церкви, который привез мощи святого Владимира Лежневского, умершего на Соловках в 1931 году. Но ни монахини, ни их духовник, архимандрит Амвросий, в тот вечер особой радости по поводу прибытия новой святыни не испытали. Мощи приехали из Москвы вместе с бумагами из Патриархии, которые предписывали изъять из монастыря останки другого исповедника — святителя Василия Кинешемского. Мощи очень почитаемого в Иваново святителя Василия хранились в монастыре с самого его открытия в 1993 году...

ИЗ КНИГИ свт. ВАСИЛИЯ - Беседы на ЕВАНГЕЛИЕ ОТ МАРКА

http://xram-ekaterina-krasn.prihod.ru/bibliocat/view/id/1162193

Глава XV, ст. 20-39

Крестная казнь, на которую был осужден Господь, первоначально появилась на Востоке и принадлежит к тем ужасным варварским изобретениям, которыми прославились восточные деспоты. С Востока она перешла в Рим и применялась римлянами решительно везде, где только появлялись победоносные орлы римских легионов, пока, наконец, не была уничтожена Константином Великим. У евреев крестной казни не было: за некоторые преступления закон повелевал вешать на дереве преступников, но их не прибивали гвоздями, и трупы при наступлении вечера надлежало снимать для погребения. В самом Риме распинали только рабов, которые за людей почти не считались. Римские граждане этой казни не подлежали, и знаменитый оратор древности, Цицерон, требовал даже, чтобы крестная казнь производилась вдали от городов и больших дорог, так как ужасное зрелище распятых преступников оскорбляло взор благородного римлянина. В провинциях пригвождали ко кресту одних разбойников и возмутителей общественного спокойствия. Распинателями обыкновенно были воины, которые у римлян совершали все казни. Преступник сам должен был нести свой крест до места казни, подвергаясь при этом насмешкам и побоям. Погребения для распятых обычно не было. Тела оставались на крестах до тех пор, пока не делались добычей хищных птиц и плотоядных животных или же не истлевали сами собой от солнца, дождя и ветра. Иногда, впрочем, родственникам позволялось погребать их. В случае нужды (при наступлении, например, праздника или какого-нибудь торжества) жизнь распятых по закону могла быть сокращена ударом в голову или в сердце; иногда у них перебивали голени или же разводили под крестом костер из хвороста, и тогда распятый погибал от огня и дыма.

Форма крестов была довольно разнообразна. Проще других и, по-видимому, более употребительным был крест, напоминавший букву Т (так называемый крест святого Антония), где поперечная перекладина прибивалась к самому верху вертикального столба. Иногда эта перекладина прикреплялась ниже, оставляя в верху столба место для таблички, на которой черными буквами по меловому фону писалась вина распятого. Такой именно формы и был крест Спасителя, судя по тому, что к Его кресту была прибита дощечка, на которой Пилат вместо полного обозначения вины написал просто: "Иисус Назорей, Царь Иудейский" (Ин. XIX, 19), что вызвало сердитый протест иудейских первосвященников.

К середине креста приделывался перпендикулярно еще небольшой брус, так называемое "седалище" (sedile), на котором распятый сидел как бы верхом. Это делалось для того, чтобы тело своею тяжестью не разодрало рук и не оторвалось от креста. С этой же целью тело нередко привязывалось к столбу веревками. Что касается подножия, которое обязательно требуется нашими старообрядцами, признающими достойным почитания только восьмиконечный крест, то древние писатели до VI века нигде о нем не упоминают; свидетельства позднейших слабы и, возможно, предоставляют плод недоразумения. Кресты делались невысокими, так что ноги распятого отстояли от земли не более трех|: футов. Таким образом, несчастную жертву мог бить всякий, кто в состоянии был достать ее; она была вполне беззащитна и предоставлена всевозможным проявлениям злобы и ненависти. Она могла висеть в продолжение многих часов, подвергаясь ругательствам, оскорблениям, даже побоям от толпы, которая обыкновенно сбегалась, чтобы посмотреть на это страшное зрелище.

Испытывая мучения, становившиеся все более и более нестерпимыми по мере того, как проходило время, несчастные жертвы страдали так жестоко, что часто должны были просить и умолять зрителей или своих палачей из жалости положить конец их страданиям; часто слезами тяжелого отчаяния выпрашивали они у своих врагов бесценное благодеяние — смерть. Действительно, смерть от распятия, по-видимому, включала все, что пытка или смерть могут иметь мучительного и страшного: головокружение, судороги, жажду, голод, бессонницу, воспаление ран, столбняк, публичный позор, долговременность страданий, ужас предчувствия смерти, гангрену разорванных ран. Все эти страдания усиливались до крайней, самой последней степени, насколько их мог выносить человек, и только в потере сознания страдалец получал облегчение. Надобно вообразить неестественное положение тела с простертыми вверх, пригвожденными руками, причем малейшее движение сопровождалось новою, нестерпимою болью.

Тяжесть повисшего тела все более раздирала язвы рук, которые становились поминутно все острее и жгучее; разорванные жилы и растянутые сухожилия бились и трепетали с непрерывною мукою; раны, не закрытые от воздуха, постепенно заражались антоновым огнем; артерии, особенно головные, вздувались и вызывали страдания от притока крови; затрудненное, неправильное кровообращение вызывало в сердце невыносимое мучительное томление, длительную предсмертную тоску; к этому прибавлялись муки жгучей и доводящей до отчаяния жажды; и все эти телесные мучения причиняли внутреннее страдание и тревогу, делавшие приближение смерти желанным и несказанным облегчением. И однако в этом ужасном положении несчастные могли жить до трех, а иногда до шести и более дней.

С мучением распятых равнялось одно только их бесчестие. Название крестоносцев (crucifer) было крайним выражением презрения. Особенно у иудеев крестная казнь считалась самой позорной и отвратительной, потому что закон Моисеев гласил:проклят всяк висяй на древе (Втор. XXI, 23).

У евреев существовало обыкновение, чтобы осужденный, на смерть преступник лишаем был жизни не скоро после осуждения. Глашатай несколько раз всенародно объявлял его имя, вину, свидетелей преступления и род казни, ему назначенный, вызывая всякого, кто мог, идти в суд и защищать несчастного. И у римлян был закон, изданный Тиверием, в силу которого смертная казнь совершалась не ранее десяти дней после приговора. Но для Иисуса Христа, хотя Он судим был и по римским, и по иудейским законам, это правило применено не было. Отсрочка казни простиралась только на обыкновенных преступников, а возмутители общественного спокойствия, враги Моисея и кесаря, каковым клевета Представила Спасителя, не имели права на эту милость: их казнь была тем законнее, чем скорее совершалась. Итак, Иисус после осуждения немедленно был предан воинам для'исполнения приговора.

Тогда сняли с Него багряницу, одели Его в собственные одежды Его и повели Его, чтобы распять Его (ст. 20).

На шею Спасителя повесили дощечку с обозначением вины его; на Его плечи возложили крест, который Он Сам должен был нести до места казни, как того требовал обычай, и печальная процессия тронулась в сопровождении толпы собравшихся зрителей. Крест не был особенно велик и массивен, так как у римлян распятие практиковалось настолько часто, что на устройство каждого креста они не затрачивали большого труда и старания, но, тем не менее, физические силы Господа уже иссякли, и Он не мог нести его. Волнения предшествовавшей ночи, душевная мука, пережитая Им еще в саду Гефсимании, три утомительных допроса, побои, оскорбления, чувство окружавшей Его бешеной, беспричинной ненависти, наконец, это ужасное римское бичевание — все это привело Его в состояние крайнего изнеможения, и Спаситель падал под тяжестью Своего креста. Чтобы не замедлять шествия, воины принуждены были, вопреки обыкновению, возложить крест на другого - на некоего Симона» жителя Ливийского города Кирены, который возвращался с поля и при самом выходе из города встретился со стражей, ведущей Иисуса Христа. Вероятно, он был из числа почитателей Спасителя и при встрече с Ним обнаружил знаки сострадания, почему воины и обратили на него внимание.

Наконец, достигли Голгофы (евр. Golgotha означает "лоб, череп"), или лобного места. Так называлась одна из горных северо-западных возвышенностей, окружавших Иерусалим, на которой производились казни и которая с тех пор должна была сделаться самым священным местом на земле. Пока воины ставили и укрепляли кресты для Иисуса Христа и для двух разбойников, осужденных вместе с Ним, Спасителю предложено было, по древнему Обычаю, вино, смешанное со смирною. Питье это не столько опьяняло, сколько туманило сознание и помрачало рассудок, вследствие чего страдания становились менее чувствительными. До известной степени это был акт человеколюбия, но Господь отверг его. Принимая добровольно страдания и смерть, Он хотел встретить их с ясным сознанием, ничем не облегчая для Себя ужаса крестной муки. С Него сняли одежды и затем...

Наш Божественный Спаситель и Искупитель, Владыка твари и Господь славы был поднят на крест и пригвожден.

Тогда началась та страшная, мучительная агония крестных страданий, ценой которых куплено наше спасение.

И может быть, глубокая духовная скорбь, которую переживал Спаситель, была для Него еще тяжелее, чем ужасные физические мучения распятия. Мы не можем, конечно, знать, что происходило в душе Божественного Страдальца, не можем при своей греховной грубости, даже приблизительно представить себе всю глубину Его скорби, но причины ее указать возможно.

Одиноким, покинутым почти всеми видел Он Себя на кресте. Его оставили даже Его ближайшие ученики, за исключением Иоанна, малодушно скрывшиеся от опасности быть захваченными, и никто, решительно никто еще не понимал того дела, за которое Он умирал. Кругом была враждебно настроенная толпа; видны были только или тупые, равнодушные лица уличных зевак с написанным на них выражением грубого любопытства, или ехидные улыбки первосвященников, полные злорадства. Да, они могли злорадствовать - эти люди, так долго копившие в себе злобу против Того, Кто не хотел признать их авторитета и так часто обнаруживал перед толпой слушателей их внутреннюю фальшь и лицемерие Своими правдивыми обличениями. Теперь они могли отомстить за все унижения и дать Ему почувствовать свою силу и власть, с которой Он не хотел считаться. Давно лелеянная злоба не смягчалась даже скорбным зрелищем крестных страданий и прорывалась в язвительных, насмешливых замечаниях, обличающих ужасающую, омерзительную низость души, которая может глумиться над умирающим. Других спасал, - говорили они, насмехаясь, - а Себя не может спасти. ...Пусть сойдет теперь с креста, чтобы, мы видели, и уверуем (ст. 31-32). Даже проходящие, когда-то толпой ходившие за Ним, чтобы слушать Его учение, злословили Его (ст. 29). И за этих людей Он умирал! Столько добра Он сделал им, стольких исцелил, ободрил, утешил, стольких призвал к новой жизни, столько оказал любви безграничной, самоотверженной - и в благодарность за все это они распяли Его! Даже теперь Он страдал и умирал, чтобы приобрести для них прощение и Спасение, — и они издевались над Ним! Они отвергли своего Спасителя... Как должна была страдать великая любовь Иисуса от этого непонимания, от сознания, что эти люди, Его братья, Его единоплеменники, гибнут, совершая страшное, небывалое преступление и даже не понимают этого в своей дикой неблагодарности. Как тяжело было видеть в душе этих погибших сынов Израиля торжествующее зло!

Но самая тяжелая скорбь, ужасная глубина которой для нас совершенно непостижима, — это, конечно, было чувство греха, добровольно взятого на Себя нашим Спасителем и отяготевшего на Нем. Если на нас, грешных людей с грубой душой и усыпленной совестью, наш грех часто ложится мучительной тяжестью, едва переносимой, нередко приводя к отчаянию, то что должен был переживать Господь с Его чуткой совестью, с Его божественно чистой душой, не знавшей греха, ибо Он греха не сотворил (1 Пет. II, 22)! Ведь взять на Себя грех людей — это вовсе не значило просто уплатить Божественному правосудию Своею кровью и страданиями за чужой, посторонний грех чисто внешним образом, подобно тому, как мы оплачиваем иногда долги наших друзей. Нет, это значило несравненно большее: это значило принять грех в свою совесть, пережить его как свой собственный, почувствовать всю тяжесть ответственности за него, сознать страшную виновность за него перед Богом так, как будто Он Сам сделал этот грех. И какой грех! Не забудем, что Иисус Христос был, по выражению Иоанна Предтечи, Агнец Божий вземляй грехи мира (Ин. I, 29). Грехи всего мира, всего человечества с первого дня его сотворения, всех бесчисленных поколений людей, сменившихся на земле в течение целого ряда долгих веков; все зло во всех его разнообразно-омерзительных видах; все преступления, самые отвратительные и гнусные, когда-либо содеянные человеком; всю грязь и муть жизни не только прошлой, но и настоящей, и будущей — все это взял на Себя Иисус Христос и все грехи наши Сам вознес телом Своим на древо, дабы мы., избавившись от грехов, жили для правды (1 Пет. II, 24). Вместе с грехом Спаситель должен был взять на Себя и его неизбежные следствия, для души самые страшные — отчуждение от Бога, богооставленность и проклятие, висевшее над нами как наказание за грех:Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою (ибо написано: проклят всяк, висящий на древе) (Гал. III, 13).

Если мы примем во внимание весь ужас этого проклятия и богооставленности, всю невероятную тяжесть греха, подъятого Спасителем ради нашего искупления, то для нас до некоторой степени станет понятен этот Предсмертный вопль, полный тоски и муки невыразимой: Элои! Элои! ламма са вахфани? - что значит: Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? (ст. 34).

Страдания Господа были так велики, что вся природа возмутилась. Солнце не могло вынести этого зрелища и скрылось; тьма покрыла землю. Земля содрогнулась от ужаса, и в последовавшем землетрясении большие камни, покрывавшие многие гробницы, были сброшены. Завеса в храме, отделявшая святое святых от святилища, разорвалась пополам.

Но спросят, быть может: зачем нужны были эти страдания? Почему символом христианства стал именно крест — это орудие муки? К чему эта печаль, которою обвеяна вся христианская религия?

Для многих смысл креста и страданий совершенно непонятен. Еще апостол Павел писал в свое время: слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, - сила Божия... Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие (1 Кор. I, 18. 22-23). В этом нет ничего удивительного: для человеческой мудрости, не озаренной силой Духа Святого, так и должно быть. Тайна креста для нее всегда останется тайной, ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом, анемудрое Божие премудрее человеков (1 Кор. I, 20, 25). Исчезли в дали веков самые имена древних мудрецов, а крест стал лучезарным символом, около которого вращается судьба человека. Крест — душа христианства; без креста нет и самого христианства.

Почему?

Святая Церковь отвечает на этот вопрос учением об искуплении, составляющим кардинальный пункт христианской религии. В виду важности этого учения необходимо на нем остановиться подробнее.

Человек вышел из рук Творца прекрасным созданием, одаренным всеми совершенствами ума, сердца и воли. Но, как условие свободы, в его природе была заложена возможность греха, в борьбе с которым человек должен был самостоятельно развивать свои нравственные силы, руководясь любовью к Богу и послушанием Его воле. Для этого дана была первая заповедь, запрещавшая вкушение плодов древа познания добра и зла. Но когда злой дух стал искушать человека, он представил ему блестящие перспективы этого знания, и... человек соблазнился. Вместо того, чтобы отвергнуть искушение во имя любви к Богу, во имя послушания, он захотел сам сделаться равным Богу! Гордость, самолюбие восторжествовали над любовью.

Преступая заповедь Божию, человек свободно, без принуждения внешнего противопоставлял свое собственное "я", свой эгоизм - Богу, вместо Бога полагал самого себя центpом своей жизни, свою волю — своим законом, самого себя — своим богом, и таким образом ставил себя во враждебное отношение к Богу, делался истинным врагом Бога. Человек обособился от Бога, стал служить своему "я" и поработился миру, от которого начал искать счастья. Следствием этого отчуждения от Бога явилось полное извращение жизни не только самого виновника — человека, но и всей природы. Из-за преобладания эгоизма утрачено было единение: не только человека с Богом, но и человека с человеком. В этой разобщенности исчезла любовь, появилась вражда и как высшее и худшее ее проявление — убийство. В убийстве Авеля впервые кровь человека оросила землю. Далее жизнь становится все хуже и безотраднее. Нависшие над ней тучи зла сгущаются все более и более. Разврат и нравственное одичание достигают такой степени, что потребовался потоп, чтобы уничтожить зло и омыть оскверненную землю. Но хотя в потопе погиб почти весь род человеческий и сохранены были лишь немногие лучшие, но все же семя зла в них осталось и опять пустило свои ядовитые побеги, разраставшиеся все гуще по мере размножения человечества. Жизнь становилась невыносимой. Единственный исход из этого ада состоял в возвращении человека к Богу, в восстановлении связи с Ним. Но на этом пути необходимо было устранить величайшее препятствие, каким служит грех. Гpex-то именно и есть главная причина разобщения челевека с Богом, им-то и устанавливается и поддерживается великая бездна между Богом и людьми.

Прежде всего грех уже сам по себе служит причиною разобщения Бога и человека: грех есть удаление человека от Бога мыслью, чувством, желанием, делом. Кроме того, грех ведет к разобщению с Богом не менее этого еще и тем общим душевным состоянием нечистой совести, которое является в нас следствием греха, создается грехом. Удаление души от Бога, или грех, немедленно отражается в душе человека, в его совести тревогою, чувством страха, виновности. Человек находится в положении раба, который чувствует над собой занесенный бич хозяина. Чувства любви и близости к Богу изгоняются страхом перед Богом, а страх этот убивает религиозные стремления души, ее тяготение к Богу, заставляет бежать от Бога, не думать о Боге, гнать самую мысль о Боге, вечности, религии, до полного ее исчезновения или неверия, до отрицания бытия Божия. Постепенно изгоняется Бог из души страхом пред Ним, боязнь Его грозного суда и воздаяния; из Бога Любви и Отца людей в греховном сознании человека, мучимого совестью, Бог делается страшным существом и от светлого образа Бога в душе, окутанной непроницаемою, серою мглою духовного мрака и греха, остается какой-то неясный, бесформенный призрак, пугающий уже своею таинственностью, что-то неведомое, непознаваемое. Призрак страшного Бога;, рожденный душевным мраком, стоит преградою между людьми и Богом, ослабляет в них стремление к Богу и порождает отчаяние.

Преграда эта между Богом и людьми может быть устранена только действительным искуплением греха. Грех должен быть искуплен по требованию одного из основных начал нравственной жизни, начала справедливости. Закон возмездия не может быть отменен или нарушен в силу основного свойства Божественного Промысла, управляющего миром, — свойства правосудия.

Правда Божия, оскорбленная грехом, должна быть удовлетворена.

Как ни глубоко пал человек вследствие греха, но он всегда чувствовал неумолимую силу этого закона правды; всегда сознавал необходимость удовлетворения за грех. Все религии, самые грубые и, первобытные, стремились к тому, чтобы найти способ этого удовлетворения, и сама сущность всякой религии, выраженная словом religio (от religo), состоит именно в действительном или мнимом восстановлении связи между Богом и человеком. Жертвами, религиозными обрядами и церемониями человек стремился умилостивить Бога, чтобы вместо разгневанного Судии снова найти в Нем любящего Отца. Это основное стремление принимало в разных религиях разнообразные, иногда дикие и чудовищные формы.

Религия Индии предполагала достигнуть примирения с Богом путем самоистязаний и доведения человека до умственной бессознательности. Восточные религии Ассирии и Вавилона во имя этого примирения освящали распутство как средство умерщвления плоти. Во многих местах практиковались человеческие жертвоприношения. Часто на раскаленные руки идолов бросали младенцев. И все это не достигало цели. Человек не находил успокоения. В этом ужасе человеческих жертвоприношений, в этих оргиях распутства можно было найти временное опьянение; можно было на время заглушить в душе стон отчаяния, но очищения совести и внутреннего мира все это человеку не давало.

Человечество долго и тщетно истощалось в поисках мира душевного, искупления греха. Искупление не достигалось жертвами, и ничем не удавалось побороть рабский страх перед Богом, чувство разобщности с Ним и отчуждения. И это вполне естественно: если сила противления Богу, проявленная человеком в грехопадении, по закону возмездия, может быть уничтожена только равною силою послушания, самопреданности, жертвы Богу, то человек должен представить удовлетворение правде Божией с тем же чистым сердцем, в том же непорочном состоянии духа, какое он отверг, совершая свой первый грех; он должен быть совершенным образом Божиим, чтобы его жертва своим нравственным значением покрывала собою силу и значение его преступления. Но требование такой жертвы выше сил падшего человека; он мог пасть, но не может восстановить самого себя; мог внести в себя зло, но бессилен уничтожить его. Отсюда его послушание Богу после падения всегда неразлучно с противлением Богу; его любовь к Богу нераздельна с самолюбием; зло прививается ко всем добрым и чистым движениям души и оскверняет самые чистые и святые минуты нравственной жизни. Вот почему человек не мог принести жертвы достаточной по своей безукоризненной чистоте и нравственному достоинству для того, чтобы покрыть свой грех и удовлетворить правде Божией. Его жертвы не могли смыть греха, потому что сами не чужды были эгоизма.

Это мог сделать только Господь. Только Сын Божий мог сказать: "Моя воля — воля Отца Небесного", — и принести чистейшую жертву без всякой примеси эгоизма, только Сын Божий Своим личным воплощением в человеке, как новый Адам, и Своею свободною самопреданностью в жертву Богу за грех людей, как истинный первосвященник, мог представить полное удовлетворение правде Божией за преступление человека и, таким образом, уничтожить вражду между ним и Богом, низвести с неба благодатные силы для возрождения расстроенного образа Божия в человеке. Святость и безгрешность Иисуса Христа, Его Божественная природа сообщали крестному жертвоприношению значение столь великое и всеобъемлющее, что эта одна искупительная жертва была не только достаточна вполне, чтобы покрыть и загладить все преступления рода человеческого, но и бесконечно их превосходила на весах Божественного правосудия. Если преступлением одного подверглись смерти многие, — говорит апостол Павел, - то тем более благодать Божия и дар по благодати одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествует для многих. И дар не как суд за одного согрешившего; ибо суд за одно преступление — к осуждению; а дар благодати — к оправданию от многих преступлений (Рим. V, 15-16).

Вот для чего, по премудрому плану Божию, нужны были страдания и смерть Господа Искупителя. Этими страданиями человечество обрело наконец мир душевный, примирение с Богом, дерзновенный доступ к Богу, живущему во свете неприступном, невыразимую великую радость сыновней близости к Богу.

Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками. Посему тем более ныне, будучи оправданы Кровию Его, спасемся Им от гнева. Ибо если, будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его, то тем более, примирившись, спасемся жизнью Его (Рим. V, 8-10).

Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения (2 Кор. V, 19).

Вас, бывших некогда отчужденными и врагами, по расположению к злым делам, ныне примирил в теле Плоти Его, смертью Его, чтобы представить вас святыми и непорочными и неповинными пред Собою (Кол. I, 21-22).

Все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе, которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его через веру, для показания правды Его в прощении грехов (Рим. III, 23-25).

...теперь во Христе Иисусе вы, бывшие некогда далеко, стали близки Кровью Христовою. Ибо Он есть мир наш соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду (Еф. II, 13-14).

Иисус Христос принес Себя в жертву, чтобы подъять грехи многих (Евр. IX, 28) и снять с нас вину, истребив учением бывшее о нас рукописание, которое было против нас, и Он взял его от среды и пригвоздил ко кресту (Кол. II, 14). Он грехи наши Сам вознес телом Своим на древо, дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды (I Пет. II, 24). Этой жертвой покрыты все наши грехи не только прошедшие, но и настоящие, и будущие.

Нам кажется это несколько непонятным. Что Иисус Христос принес Себя в жертву за прошлые грехи человечества и страдал за те преступления, которые содеяны были до момента Его смерти, — это можно легко представить ceбe. Но какое отношение Его жертва может иметь к нашим грехам, да еще к будущим? Ведь Спаситель был распят девятнадцать веков тому назад, когда нас не было и в помине, и, следовательно, не было и наших грехов; каким же образом Он мог страдать за грехи, которых еще не было, за преступления, еще не существующие? Эта мысль, по-видимому, уменьшает личное для нас значение крестной жертвы и служит порой причиной, почему мы остаемся холодными и безучастными при воспоминаниях о страданиях Иисуса Христа. Лукавый голос шепчет: "Пусть древний мир своими преступлениями довел Спасителя до креста; пусть на нем лежит и ответственность, но мы тут ни при чем; мы не виноваты в этих страданиях, ибо нас тогда еще не было".

Мы ошибаемся.

Бог есть Дух вечный и неизменяемый. Это значит, что для Него нет времени, или, точнее говоря, нет ни прошедшего, ни будущего. Есть только настоящее. Все, что мы представляем только в будущем, все неведомое, неизвестное для нас, что только должно еще случиться, — все это уже существует в Божественном сознании, в Божественном всеведении. Иначе и быть не может.

Ведь что такое время? Не что иное, как последовательность событий или изменений в нас или окружающем нас мире. Все меняется, все течет. Ночь сменяется днем; старость следует за юностью. Это и дает нам возможность говорить о том, что было и что есть; различать прошедшее и настоящее, "тогда" и "теперь". Не будь этих изменений, не было бы и времени. Предположим, что движение в мире прекратилось, все застыло в абсолютной неподвижности, - мы можем сказать вместе с Апокалипсическим Ангелом, что времени больше нет (Откр. X, 6). Как выражаются философы, категория времени есть восприятие нами различных изменений в их последовательности. Но это верно только по отношению к нам, к нашему ограниченному рассудку, к нашим ограниченным чувствам. Для Бога же нет категории времени, и события мировой жизни выступают в Божественном сознании не в последовательном порядке одно за другим, а даны все сразу, сколько их заключается в вечности. Если бы мы допустили здесь последовательность, то это означало бы изменяемость Божественного сознания, Божественного Разума. Но Бог неизменяем.

Что же отсюда следует?

Следует то, что наши грехи содеяны в пределах времени нашей жизни только для восприятия наших ограниченных чувств. Для Бога же в Его Божественном предведении они существовали всегда, девятнадцать веков тому назад, когда страдал Спаситель, так же реально, как и теперь. Следовательно, Господь страдал и за наши теперешние грехи и их Он принял в Свою любящую душу. Вместе с грехами всего человеческого рода и наши преступления тяготели на Нем, увеличивая Его крестную муку. Поэтому мы не можем сказать, что не виноваты в Его страданиях, ибо в них есть доля и нашего участия.

Это надо сказать не только о наших прошедших и настоящих грехах, но и о будущих. Когда бы и какой бы грех мы ни совершили, Бог уже предвидел его и возложил на Возлюбленного Сына Своего. Таким образом, мы произвольно, хотя, быть может, и не сознавая того, увеличиваем греховное бремя, подъятое Спасителем, и вместе с тем увеличиваем Его страдания. Если бы мы твердо помнили это, помнили, что своими грехами мы заставляем страдать нашего Искупителя, то, быть может, не грешили бы с такою легкостью и прежде чем решиться на грех, задумались бы хоть из чувства сострадания. Но мы редко об этом думаем, и сама мысль, что мы являемся вольными или невольными распинателями Господа, нам кажется странной. "Невиновен я в крови Праведника Сего", - сказал когда-то Пилат, умывая руки. Мы следуем его примеру.

Когда мы размышляем об обстоятельствах крестной смерти Господа, то наше внимание невольно сосредоточивается почти исключительно на главных активных виновниках ее. Нас возмущает предательство Иуды; мы негодуем на лицемерие и коварство иудейских первосвященников; нам отвратительными кажутся жестокость и неблагодарность иудейской толпы; и эти чувства и образы заслоняют от нас мысль, что и мы причастны к этому преступлению.

Но разберемся более беспристрастно и более внимательно. Почему мы видим Господа, страдающего на кресте? Где тому причина? Ответ ясен: причина этих страданий и крестной смерти — грехи человечества, в том числе и наши. Спаситель страдал за нас и за всех людей. Мы возвели Его на крест. Иудеи — только орудие предвечного предопределения Божия. Конечно, и на них лежит тяжелая вина; их злоба, их ненависть, их национальное самообольщение, их ослепление — все это делает их безответными перед судом Правды Божией, тем более, что они сами захотели ваять на себя кровь Спасителя; но, как бы то ни было, это не освобождает и нас от нравственной ответственности за страдания Иисуса Христа.

Очень ясно говорит об этом апостол Павел.; По его словам, тот, кто однажды просвещен и вкусил дара небесного и сделался причастником Духа Святого, и отпал, — тот снова распинает в себе Сына Божия и ругается Ему (Евр. VI, 4, 6). Когда, получившие познание истины, мы произвольно грешим, то этим попираем Сына Божия и не почитаем за святыню Кровь завета, которою освящены, и Духа благодати оскорбляем (Евр. X, 29).

Никогда, никогда христианин не должен забывать эти знаменательные слова апостола, полные глубокого и скорбного смысла. Все наши пороки мучительною тяжестью ложатся на божественно чистую душу Спасителя, Который должен их выстрадать, чтобы они могли быть прощены нам. Наши грехи — это жалящие шипы тернового венца, впивающиеся в изъязвленное чело Господа, подобно тому, как впивались они когда-то под ударами римских солдат.

Наши преступления — это гвозди, которые мы снова заколачиваем в Его зияющие язвы, горящие жгучей болью. Этим ли должны мы платить за Его великую, самоотверженную любовь?

Глава 15 ст. 40-47

Иисус же, возгласив громко, испустил дух (Мк. XV, 37).

Умер Господь, наш Спаситель, наш Искупитель. Окончилась жизнь, подобной которой не было и не будет в мире. Окончилась великая, святая жизнь; с Его жизнью окончилась Его борьба, а с Его борьбой — Его дело; с Его делом — искупление; с искуплением — основание нового мира.

При этом великом моменте смерти распятого Господа не было Его учеников, за исключением Иоанна. Они скрылись. Страх преодолел их любовь к Учителю. Но были более верные и преданные Ему женщины, которые и раньше в Галилее следовали за Ним, заботились о Нем и служили Ему и апостолам своим имением. Опасность, угрожавшая им от ненависти первосвященников и от грубости фанатичной толпы, не победила их привязанности и не заставила уйти от креста.

"Смотри, какое их усердие! — восклицает святитель Иоанн Златоуст. — Они следовали за Ним, дабы прислуживать Ему, и не отлучались от Него даже среди опасностей; посему они видели: видели, как Он возопил, как испустил дух, как камни расселись и все прочее. И они первые видят Иисуса, сей, столь презираемый пол, первый наслаждается созерцанием высоких благ. В сем особенно видно и их мужество. Ученики убежали, а сии присутствовали. Видишь ли мужество жен? Видишь ли пламенную любовь их? Видишь ли щедрость в издержках и решимость на самую смерть? Будем подражать мы, мужи, женам, дабы не оставить Иисуса в искушениях".

Действительно, велико усердие святых жен-мироносиц, пламенна и постоянна любовь их к Господу. Свободное от всякого земного пристрастия, сердце их жило и дышало Господом; в Нем сосредоточивались все мысли, желания и надежды, в Нем заключалось все их сокровище. Ради возлюбленного Учителя своего охотно оставляют они свои дома, своих родных и знакомых, забывают слабость своего пола, не страшатся жестокости многочисленных врагов Господа, всюду неуклонно следуют за Ним в Его скитальческой жизни, не боясь трудностей и неудобств, связанных с этими путешествиями, и терпеливо перенося все лишения.

Было бы еще неудивительно, если б святые жены, окружая Иисуса Христа своими заботами и вниманием, следовали за Ним во дни Его славы, когда молва о Нем гремела по всей Галилее и Иудее, когда тысячные толпы народа стекались к Нему со всех сторон, чтобы слышать Его учение и видеть Его чудеса, когда сотни больных, получивших исцеление, с восторгом рассказывали о Его благости и милосердии, о Его чудотворной силе, распространяя повсюду славу имени Его. Тогда многие ходили за Ним, привлеченные шумом этой славы, и в этом нет ничего удивительного: людскую толпу всегда манят фальшивые огни внешнего блеска, и она любит идти за признанными кумирами. Но остаться верными своему Учителю в тяжелые часы Его унижения и позора, не покинуть Его во время страданий, когда всякое выражение сочувствия могло вызвать взрыв оскорблений и брани со стороны разнузданной толпы, доведенной до ярости наветами первосвященников, когда самый столп веры, апостол Петр, поколебался и отступил перед опасностью быть признанным за ученика Господня, — для этого требовалось большое мужество и безграничная любовь. Остаться верными в такие минуты было признаком великого и благородного сердца. И любовь святых жен это испытание выдержала: от креста они не ушли. До самого последнего момента, когда тяжелый камень, приваленный к дверям гроба, закрыл от них навсегда дорогой прах, они не спускали любящих глаз со своего Божественного Учителя.

Последними они оставили сад, где погребен был Господь, и за то первыми получили радостную весть о Воскресении, сначала от светозарного ангела, потом — от Самого Спасителя. Мария Магдалина, самая верная и преданная ученица Его, первая удостоена была невыразимой радости видеть воскресшего Господа. Этим явлением Господь как бы признал святость и величие женской любви.

Интересно отметить, что ни в Евангелии, ни в Деяниях и Посланиях Апостольских нет упоминания ни об одной женщине, которая была бы против Христа или против Его учения. В то; время как со стороны мужчин Господь нередко встречал неверие, неблагодарность, насмешку, презрение, ненависть, которая, разрастаясь, превратилась в целое море злобы, бушевавшей вокруг креста, — со стороны женщин мы видим искреннюю преданность, трогательную заботу и самоотверженную любовь. Даже язычницы вроде Клавдии Прокулы, жены Пилата, относятся к Нему с глубоким уважением.

Почему так?

"Потому, что женщины умственно менее развиты, чем мужчины, — скажут, конечно, последователи атеизма.

Нет, не потому, но потому, что женщины обладают более чистым и чутким сердцем, и сердцем чувствуют правду и нравственную красоту Христова учения. Для женщины часто не нужны умственные, логические доказательства: она живет более чувством и чувством воспринимает истину. Этот способ познания истины часто оказывается более надежным,

более верным и более быстрым по отношению к христианству, где столько вопросов, которые открываются не пытливому, самонадеянному уму, но чистому, верующему сердцу. Ибо, как говорит апостол Павел, Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира... чтобы посрамить сильное... Ибо написано: погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну... и обратил Бог мудрость мира сего в безумие (1 Кор. I, 27, 19, 20). И с каким восторгом и упоением внимали женщины словам Божественного Учителя. Вспомним хотя бы Марию из Вифании, забывшую свой долг гостеприимной хозяйки и избравшую "благую часть" у ног Спасителя, чтобы слушать Его дивные речи. И как было женщинам не внимать словам Господа и не отдаваться всей душой новому, великому учению, которое возвышало женщину в одинаковое достоинство с мужчинами, ибо во Христе несть мужеский пол, ни женский (Гал. 3, 28). Все одинаково равны перед Богом, за всех одинаково страдал и умер Господь и все имеют одинаковое право на будущее блаженство вечной жизни. В древнем языческом мире женщина этого равенства не знала и всегда находилась в подчиненном положении, в угнетении и презрении. "Сей, столь презираемый пол", по выражению Иоанна Златоуста, жизнь которого была так полна скорби и унижения, не мог не чувствовать признательным сердцем того великого благодеяния, которое открывала перед ним христианская религия в светлых перспективах радости, любви и уважения. Вот почему с самого начала христианской истории мы встречаем на ее страницах много имен женщин, которые по твердости и искренности своей веры, по своему усердию и ревности, по своему подвижничеству не уступали великим праведникам. Имена великих мучениц Варвары, Екатерины, Параскевы, равноапостольных Ольги, Нины, подвижниц вроде Марии Египетской и многих других говорят нам о высочайших ступенях христианского совершенства и святости, которых достигли верующие женщины.

Когда Иисус испустил Свой дух, солнце уже склонялось к закату. Наступил вечер, и приближался день субботний. Та суббота была день великий (Ин. XIX, 31), отличаясь особенным блеском и торжественностью, потому что с ней соединялось празднование Пасхи. По-видимому, это обстоятельство беспокоило первосвященников. Люди, не считавшие осквернением начать свой праздник убийством Мессии, были серьезно встревожены тем, как бы святость следующего дня, начинавшегося при захождении солнца, не была нарушена тем, что тела висели на крестах. Поэтому, явившись к Пилату, иудеи просили перебить у распятых голени, чтобы ускорить их смерть и снять со крестов. Пилат позволил, но Господь уже умер и голени у Него не перебили. В этом уже не было необходимости. А между тем пред Пилатом явился новый проситель, желавший иметь позволение снять со креста и предать погребению тело Иисусово.

То был Иосиф Аримафейский.

Аримафея, отечество Иосифа, есть древняя, Рама, место рождения пророка Самуила, город в колене Вениаминовон, упоминаемый евангелистом Матфеем (Мф. II, 18). Иосиф был богатый человек высокого характера и непорочной жизни. Великое богатство делало его лицом значительным тем более, что в то время в Иерусалиме все можно было купить за деньги, начиная от должности последнего мытаря и кончая саном первосвященника. Кроме того, Иосиф принадлежал к числу самых видных членов синедриона и вместе с другими благомыслящими советниками, вероятно, составлял оппозицию партии Каиафы. Он был тайным учеником Иисуса Христа и в последних покушениях синедриона против Спасителя, а равно и в суде над Ним не участвовал (Лк. XXIII, 51) — потому ли, что, не видя никаких средств спасти Невинного, не хотел быть свидетелем Его осуждения, или потому, что хитрость первосвященников нашла средство совершенно устранить его от этого дела. Несомненно однако, что это вынужденное бездействие было тяжело..для благородного сердца, которое стыдится малодушия, — оставить без защиты невинного, даже когда нет надежды спасти его. И вот когда все было кончено и на кресте висело только бездыханное тело Спасителя, скорбь и негодование внушили Иосифу смелость. Теперь было слишком поздно заявлять о своем сочувствии к Иисусу Христу как живому Пророку; оставалось только оказать Ему последний долг дружбы и уважения — спасти от посрамления по крайней мере смертные останки Его, ибо, в противном случае, иудеи, без сомнения, бросили бы Пречистое Тело в общую яму вместе со всеми казненными преступниками.

Иосиф осмелился войти к Пилату, и просил тела Иисусова (ст. 43).

Эта решимость была сопряжена с серьезною опасностью — не со стороны Пилата, от которого можно было ожидать благосклонного решения в пользу Иисуса Христа, признаваемого им за праведника, а со стороны первосвященников, кои в малейшем знаке уважения к Спасителю видели измену своим замыслам, а на попытку погрести Его с честью могли смотреть не иначе, как на возмущение против синедриона, тем более опасное, что его предпринимал теперь знаменитый член синедриона, пример которого мог повлиять на народ, и без того приверженный к памяти Иисуса.

Однако Иосиф не остановился перед этой опасностью и, презрев страх, явился в претории римской. Его просьба была для Пилата первым известием, что Иисус Христос уже умер. Игемон удивился такой скорой смерти и, послав за сотником, спросил его, действительно ли последовала смерть и нет ли здесь обморока или летаргии. Получив надлежащий ответ, Пилат приказал отдать Тело Господа Иосифу для погребения. Хотя римляне оставляли тела распятых ими на съедение собакам и воронам, прокуратор не захотел отказать почтенному и видному члену синедриона в его просьбе, тем более, что, несомненно, чувствовал всю несправедливость своего приговора, вырванного у него первосвященниками против Иисуса Христа. Само невнимание к вражде первосвященников, которые на позволение, данное Иосифу, должны были посмотреть, как на новое для себя посрамление, было как бы жертва, которую Пилат принес памяти Праведника.

Получив позволение, Иосиф, не теряя времени, явился на Голгофу и снял Тело с креста. Вместе с ним пришел на Голгофу и другой тайный последователь Иисуса Христа, Никодим, член верховного иудейского совета, когда-то приходивший к Спасителю ночью для тайной беседы (Ин. III, 1-21). Теперь он уже не скрывался и, полный любви и сострадания, принес для погребения истинно царские дары — сто литров ароматного состава из смирны и алоя. Надо было торопиться, так как наступала суббота, когда, по закону Моисееву, каждый правоверный-израильтянин должен был оставить все свои дела и пребывать в полном покое. Поэтому все церемонии иудейского погребального обряда нельзя было соблюсти; но все, что можно было сделать, принимая в расчет краткость времени, было сделано. Тело Господа было омыто чистой водой, потом осыпано благовониями и обвито четвероугольным широким платом (плащаницею). Голова и лицо были обвиты узким головным полотенцем. То и другое завязано шнурками. Часть ароматов, вероятно, была сожжена, на что есть примеры в истории иудейского погребального ритуала.

Недалеко от места распятия был сад, принадлежавший Иосифу Аримафейскому, и в ограде его, в скале, была высечена, по иудейскому обычаю, пещера для погребения. Гробницу эту Иосиф, по всей вероятности, предназначал для себя и для своего семейства, желая быть погребенным поблизости к святому городу, но в ней никто еще не был положен. Несмотря на священное значение, которое иудеи приписывали своим гробницам и погребальным пещерам, несмотря на мелочную чувствительность, с которою они уклонялись от всякого соприкосновения с умершими, Иосиф ни на миг не. поколебался предоставить своему Божественному Учителю это место упокоения. Там положили Иисуса ради пятницы Иудейской, потому что гроб был близко (Ин. XIX, 42).

Ко входу в пещеру привалили громадный камень (голаль) — предосторожность в Иудее необходимая, так как там водилось много шакалов, гиен и других хищных зверей и птиц. Едва исполнили все это, как солнце село за горами Иерусалима. Началась суббота — последняя ветхозаветная суббота. Через сутки должно было воссиять первое Воскресение Нового Завета.

Как мрачен, нерадостен был теперь этот день для учеников и друзей Господа! Скорбь наполняла всю душу, подавляла все прочие мысли, не позволяла прийти в себя, чтобы сколько-нибудь осмыслить, понять все происшедшее в его страшной неожиданности. Будущее было покрыто непроницаемым мраком; прошедшее более смущало, чем утешало. Воспоминание о чудесах Иисусовых, о Его прежнем величии, делало еще страшнее крест и гроб Его. Доселе ученики Его шли неровным, тесным, часто тернистым путем, но шли по следам Учителя, облеченного могуществом Сына Божия обращая на себя всеобщее внимание, разделяя с Ним Его славу, утешая себя величественными надеждами в будущем. И вoт путь этот внезапно приводит их к Голгофе, пресекается крестом Учителя, совершенно оканчивается Его гробом!

Положение печальное, безутешное!

Скорбь учеников Господа была бы еще не так чрезмерна, если бы они менее были уверены в Его достоинстве. Тогда она скоро могла бы превратиться в охлаждение к Тому, Кто так внезапно изменил их надеждам, подвергнув Себя смерти, а их посрамлению. Тогда страдало бы лишь обманутое самолюбие.

Но любовь и уважение к Спасителю нисколько не умалились в их признательных сердцах. Души учеников Его были соединены с Ним вечным небесным союзом. Гроб Его сделался для них святилищем, в котором заключены были все их святые помыслы, все чистые желания, вся вера.

И с этою святою любовью непрестанно смешивалась ужасная мысль: "Он умер! Он не то, чем мы почитали Его! Он не Мессия! Он, Который был и есть для нас все!.." (Сочинения Иннокентия, архиепископа Херсонского).

Казалось, все было кончено, зло торжествовало. Сомкнулись Пречистые уста, вещавшие с такой силой глаголы жизни вечной; безжизненно опустились руки, когда-то с любовию благословлявшие приходивших к Нему и исцелявшие страждущих; перестало биться великое, любящее сердце, вместившее в себе весь мир. На все легла печать смерти. И под этим холодным веянием смерти поблекли надежды учеников видеть своего дорогого Равви в ореоле славы и мессианского величия.

С какою безнадежной грустью признаются они: А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля (Лк. XXIV, 21).

В тучах скорби, повисших над головами учеников, казалось не было просвета...

Но теперь мы уже знаем: минула Суббота, и лучезарная радость Воскресения осияла скорбные сердца! Воскрес Господь, воскресла погребенная правда! И ни камень, ни печати гроба, ни стража, ни вся сила ада не смогли удержать ее в темной пещере. Свет воскресения, как ослепительная молния, пронизал тучи зла. Господь воскрес и снова явился миру!

Какой великий урок для нас — урок надежды!

Как часто в жизни частной и общественной бывают положения, которые кажутся безнадежными. Особенно часто приходится переживать их христианину, порвавшему связь с мирскими стремлениями и привычками и вступившему на тесный, но прямой путь ко Христу. Весь мир вооружается против него. Если бы вы были от мира, - предупреждает Господь Своих последователей, — то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир. Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас... В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир (Ин. XV, 19-20; XVI, 33). Вас преследует несправедливость высших, насмешка и презрение товарищей, злоба и зависть низших. Змеиный поток клеветы отравляет ваш покой. Вас называют юродивым, ханжой, святошей, лицемером. Кругом себя вы не встречаете ни дружеской поддержки, ни слов участия. В окутавшем вас мраке не видно ни одной светлой точки; кажется, нет исхода! И это может длиться годами!

Но не унывайте: вспомните урок святого Гроба. Правду можно заглушить, можно погрести, но только на время. Рано или поздно она воскреснет — это великая, живая сила! И ничто в мире не может победить ее. Нет ничего сильнее Божией правды. Она не блещет эффектами, не нуждается в декорациях, не трубит пред собою, как тщеславная ложь: это сила тихая, спокойная, но совершенно непреодолимая.

Полосы беспросветного мрака бывают и в общественной жизни. Порой ложь и зло сгущаются до такой степени, что в этой ядовитой атмосфере становится трудно дышать. Блекнет надежда, и дух невольного уныния надвигается, как кошмар, как тяжелая туча. Но вспомните урок святого Гроба. Вряд ли кому когда-либо придется переживать столь тяжелое настроение беспросветного уныния, как ученикам Спасителя в томительные часы после Его погребения; но воссиявший из гроба свет рассеял мрак уныния, и глубокая скорбь сменилась радостью Воскресения.

Это постоянное чудо торжества правды наполняет всю историю христианства.

В момент смерти Господа трудно было, по человеческим соображениям, думать, что Его дело будет продолжаться и не умрет вместе с Ним. Он оставил после Себя одиннадцать апостолов, которым поручил эту миссию: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари (Мк. XVI, 15). Но кто они были? Каким влиянием они могли Пользоваться? Были ли они люди знатные, которые могли бы опираться на авторитет своего благородного происхождения, всегда имеющий вес в глазах людей? Нет, они принадлежали к самому низкому классу, классу рыбаков, поддерживавших свое убогое существование мелкой ловлей в водах Геннисаретского озера; происходили из Галилеи, считавшейся самой грубой и невежественной страной. Были ли они образованные, ученые раввины, законники, чтобы могли увлекать людей силой красноречия и логикой убеждений? Нет: самый вдохновенный и глубокомысленный из них, Иоанн, в момент своего призвания, по свидетельству Иоанна Златоуста, был безграмотным. Были ли они богаты, чтобы блеском роскоши импонировать простонародью, всегда падкому до внешних эффектов? Нет: у них были старые, рваные сети, нуждавшиеся в починке, да и те они бросили, когда пошли за Христом. Были ли они сильные, храбрые воины, чтобы распространять учение Христа силою меча, как много позднее это делали магометане, распространяя ислам? Нет: у них было два ножа, да и те Господь велел спрятать в ножны в самый критический момент.

Не забудем, кроме того, что они были напуганы фанатизмом иудейской толпы, потрясены смертью Спасителя, утратили все надежды на лучшее будущее.

И их было только одиннадцать, после избрания Матфея — двенадцать.

А против них стоял весь громадный языческий и иудейский мир с его вековой культурой, с его образованностью и ученостью, с его колоссальной военной и экономической мощью, с его сильной властью политической организованности. И этот мир они должны были победить.

Можно ли было на это надеяться?

И однако эти робкие люди, бежавшие от страха перед толпой архиерейских служителей, пошли и — верные завету Спасителя — проповедывали везде, при Господнем содействии (Мк. XVI, 20). При каких условиях им приходилось проповедовать, — это лучше всего разъясняет апостол Павел во 2-ом послании к Коринфянам, говоря о своих миссионерских подвигах: Я... был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти. От Иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине морской; много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями, в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе (2 Кор. XI, 23-27). И несмотря на все препятствия, уже при жизни апостолов почти во всех известных тогда странах было положено прочное основание Христовой Церкви.

А затем на борьбу с христианством поднялся весь языческий мир. Это была яростная, отчаянная борьба, борьба на жизнь и смерть. В распоряжении тогдашнего жестокого государства было множество ужасных орудий для борьбы с непокорными. Суд и преследование, допросы и пытки, огонь и раскаленное железо, побои и увечья, лишение имущества, сырые и мрачные темницы, ссылка на рудники, эту каторгу древнего мира, даже самая смертная казнь — все это одной огненной рекой устремилось на Христиан по мановению власти государственной. Мало того. Жестокость мучителей изобретала особые страшные казни для христиан. Их обливали смолой и зажигали как факелы. Целыми толпами выводили их на зрелища, и дикие голодные звери терзали беззащитных на потеху праздной, жестокой и кровожадной толпы. Все было испробовано.

Но прошло едва три столетия, и язычество рухнуло безвозвратно со всею своею политической и военной мощью, со своею философией и культурой. А христианство торжествовало полную и блестящую победу эдиктом Константина Великого. Разве это не чудо христианской веры и надежды?

Даже самые последние времена перед вторым пришествием Спасителя, когда ад мобилизует все силы зла для борьбы с Церковью, когда вера оскудеет настолько, что Сын Человеческий, пришед, едва ли найдет ее на земле, когда по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь, когда друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга (Мф. XXIV, 12. 10), — даже эти ужасные времена повсеместного мрака и злобы окончатся торжеством правды, ибо последний, самый яростный враг Церкви Христовой на земле, Антихрист,которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными, и со всяким неправедным обольщением погибающих (2 Фес. II, 9-10), будет побежден. И его Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего (2 Фес. II, 8). А диавол, прельщавший народы, будетввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будет мучиться день и ночь во веки веков (Откр. XX, 10).

Если так, если правда непобедима, то может ли истинный христианин унывать в самых тяжелых обстоятельствах жизни?

В настоящее время Православная Церковь переживает тяжелый кризис. Воздвигнутое на нее упорное гонение, систематическое и лукавое, смущает и тревожит даже наиболее стойких и искренних христиан. Большинство народа готово с головой погрузиться в болото материалистического невежества и распутства. Мутные волны всеобщего неверия, кажется, вот-вот захлестнут и потушат одинокие огоньки светлой веры, еще мерцающие кое-где. Невольно у многих сжимается сердце, и холод унылого сомнения закрадывается в душу. Но вспомните Гроб Господень — этот живой, говорящий, торжествующий, победоносный Гроб, — и не смутная надежда, а спокойная, совершенно непреодолимая уверенность наполнит ваше сердце и укрепит волнующуюся мысль. Церковь не может погибнуть ибо Господь создал ее, и врата ада не одолеют, ее(Мф. XVI, 18). Пусть Господь ведет нас чрез провалы и бездны неверия, чрез очистительный огонь преследования. Такова Его святая воля, Его премудрый Промысл, "глубиною мудрости человеколюбие вся строяй и полезное всем подавали". Так надо. Причины и тайные цели неведомых путей Его нам бесполезно и не должно исследовать. Нам достаточно знать, что Господь с нами во все дни до скончания века. Аминь (Мф. XXVIII, 20). Пусть Господь ведет нас через море злобы и разнузданного нечестия, где погибло все святое, все лучшее, что есть в душе и что только дает право на великое и священное звание "человек", пусть! Мы знаем, что эти волны, стоящие "сюду и сюду" и готовые поглотить нас, опасны только для самого "колесницегонителя Фараона". Это — закон нравственной жизни, закон истории. Посеянное зло, в конечном итоге, обрушивается на голову тех, кто его возрастил и воспитал. Пусть даже лично нам не суждено увидеть этот радостный момент торжества правды и Господу угодно будет призвать нас из этой жизни раньше, чем он наступит. Что за беда! Мы знаем, что этот момент неизбежен, и, если мы не увидим его здесь, на земле, то увидим его оттуда... И тогда, взглянув назад, на пройденную житейскую пучину, присоединимся к ликующему хору:

"Поим Господеви: славно бо прославися!" Если даже грозные общественные бедствия, готовые поколебать и церковь и веру Христову, не должны смущать истинного христианина и приводить его в уныние, то наши личные, частные жизненные неудачи уже совсем не заслуживают внимания. Это такие мелочи, о которых и говорить не стоит. Притом все это так изменчиво, непостоянно: сегодня — радость, завтра — горе, сегодня - удача, завтра — провал, сегодня — наверху славы, завтра — под гнетом позора и несчастья. Все течет, все меняется. Стоит только немного переждать, и обстоятельства переменятся. Снова улыбнется жизнь, забудется горе, изгладятся самые воспоминания о прошлых несчастьях.

"Когда в скорбях кто, — говорит преподобный Макарий Египетский, — или в треволнении страстей, не должен терять надежду; потому что отчаянием еще более вводится в душу грех и одебелевает в ней. А когда имеет кто непрестан ную надежду на Бога, — зло как бы истончевается: и воденеет в нем".

Заключим стихами одного маленького, неизвестного поэта:

Ты плачешь, ты страждешь, сестра моя милая!
О, верь мне: не вечны страданья!
Одна за другою развеются.тучи унылые...
Будь вся ты — молитва, будь вся — ожидание;
Сумей лишь отдаться Христу в послушание,
Сумей лишь поверить... и стихнут рыдания,
И станет все ясно и тихо...
О. друг мой, сестра моя милая.

Глава XVI

Миновала ночь после субботы, проведенной учениками Иисуса Христа и преданными Ему женщинами в покое, то есть в полной бездеятельности, как того требовал закон Моисея. В этот день они ничего не могли сделать, но неспокойны были их сердца, и тревожная томительная ночь не облегчила их скорби. Вряд ли сомкнули они глаза, думая с грустью о том, как убоги и торопливы были похороны их дорогого Равви и как мало они соответствовали достоинству Великого Пророка "сильного и делом и словом". Любящее и тоскующее сердце властно требовало отдать последний долг Любимому Усопшему и докончить невыполненные церемонии погребального обряда, совершив полное помазание Тела, поспешно начатое Иосифом и Никодимом. Ароматы и благовонные масти были уже куплены, и едва заалела заря, рассеяв серебристый сумрак первой пасхальной ночи, как верные ученицы Христа уже шли торопливо по улицам Иерусалима, неся приготовленные ароматы. О страже, поставленной первосвященниками у Гроба Господня, и о том, что вход в пещеру был запечатан, они, по-видимому ничего не знали, но их беспокоил другой вопрос: как отвалить камешь от двери Гроба? Громадный голаль был слишком тяжел и сдвинуть его с места, казалось, была задача невозможная; для слабых женских сил. Каково же было их удивление, когда они увидели, что камень отвален!

С трепетом и недоумением они вошли в пещеру, и невольный ужас охватил их: каменное ложе, где лежало дорогое Тело, было пусто! Господа в пещере не было!

Прежде чем они могли уяснить себе тайну исчезновения мертвого Тела и прийти в себя от изумления и боли этого нового горя, они заметили на правой стороне юношу, одетого в белую одежду. Из уст этого юноши впервые раздалась великая весть, прозвучавшая сначала в пустой пещере и повторенная затем миллионами уст, изменившая всю мировую жизнь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен. Жены-мироносицы,выйдя, побежали от гроба; их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись.

Весть была действительно поразительная, необыкновенная, и они так мало были к ней подготовлены!

А между тем, эта весть легла в основу всей нашей веры! Только два слова — Он воскрес, — но какая громадная в них сила! Эти два слова перевернули весь мир, опрокинули и разрушили язычество до основания и создали великую Христианскую Церковь, сильную не столько численно, не столько материальными средствами, сколько своею верою и нравственной мощью.

Признавая: все великое значение Воскресения Христова, апостол Павел прямо говорит: если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша (1 Кор. XV, 14).

Без веры в Воскресшего Христа нет христианства.

Вот почему все противники нашей веры, начиная с язычника Цельса, писателя древнего мира, и кончая современными неверами всех мастей с особенно ожесточенным упорством стараются поколебать истину Воскресения и дискредитировать те евангельские повествования, на которых она основана.

Прежде чем перейти к выяснению великого для нас значения факта Воскресения Христова, небесполезно заняться возражениями этих скептиков и, разобрав, по крайней мере, самые ходовые из них, расчистить почву от мусора произвольных измышлений и устранить возможные сомнения.

Так прежде всего, говорят, что воскресение Христово нельзя понимать в том самом смысле, в каком понимает христианская церковь. Такое понимание предполагает смерть. Между тем, можно думать, что Христос на кресте не умер. Он только впал в глубокий обморок, от которого потом очнулся в прохладной пещере.

"Ну, и что же дальше?"— спросим мы. Дальше, очевидно, надо предположить (опять только предположить, не имея никакого основания в евангельском тексте), что Христос встал со Своего ложа, отвалил громадный камень от дверей гроба и ушел из пещеры... И это с пробитыми насквозь ногами и руками! Возможно ли это! К этому следует еще прибавить, что в тот же день, как повествует святой Лука, Господь вместе с двумя учениками совершил путешествие в селение Эммаус, отстоявшее от Иерусалима на 60 стадий (около 12 верст). Все это до такой степени невозможна, что предположение об обмороке Господа сводится на степень самой нелепой выдумки. "Человек с пробитыми ногами, — пишет профессор, доктор медицины А. Шистов, — не только не мог бы пройти на третий день до Эммауса, но, с медицинской точки зрения, он не мог бы стоять на ногах раньше месяца после снятия его с креста" (А. Шистов. Мысли о Богочеловеке).

Кроме того, как справедливо замечают сами рационалисты, несчастный страдалец, полуживой, с трудом выползший из гробницы, нуждающийся в самом внимательном уходе и затем все-таки скончавшийся, не мог бы произвести на учеников впечатления торжествующего победителя над смертью и могилою.

Наконец, одна подробность, отмеченная святым Иоанном, очевидцем последних минут жизни Спасителя, не оставляет никакого сомнения в действительной смерти Иисуса Христа. Воины, придя к Иисусу и увидев Его умершим, — повествует апостол Иоанн, — не перебили у Него голеней, но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода. И видевший засвидетельствовал, и истинно свидетельство его; он знает, что говорит истину, дабы вы поверили (Ин. XIX, 33-35).

Та выразительность, с которою Иоанн подчеркивает истинность своего свидетельства, не позволяет в нем сомневаться, а на указанный им факт древние отцы Церкви всегда ссылались в своей полемике с еретиками-докетами, признававшими смерть Христа только мнимой. Дело в том, что, как можно судить на основании слов евангелиста, удар копья, очевидно, разорвал предсердие, откуда вытекшая кровь оказалась смешанной с серозной жидкостью, — симптом несомненной смерти, как утверждают многие медики. Ввиду нелепости рассмотренной теории раздаются другие голоса: да, Христос, умер на кресте.. В этом не может быть никакого сомнения. Но можно думать, что Он не воскрес, что вскоре после Его смерти похитили тело Его, и затем распущен был ложный слух о Его воскресении. Ведь недаром первосвященники утверждали это (Мф. XXVIII, 13-15).

Но кто же мог похитить тело Спасителя? Книжники? Первосвященники? Фарисеи? Не может быть, потому что при первом известии о мнимом воскресении Христа они, как заинтересованные в подавлении подобного рода слухов, показали бы всем Его труп и этим, бесспорно, положили бы конец всяким толкам, всяким слухам и предположениям. Это во-первых. Во-вторых, из Евангелия от Матфея видно, что первосвященники и книжники даже боялись подозрения на свой счет в этом деле.

Может быть, воины римской стражи похитили Спасителя? Нет, и этого нельзя сказать. Они, прежде всего, совсем не были заинтересованы в этом деле. А затем при той железной дисциплине, которая царила в римских войсках, при той страшной ответственности, какой подвергались воины в данном случае, они никогда не решились бы на столь опасное и рискованное предприятие.

Остается, следовательно, признать, что сами ученики Христа похитили Тело своего Учителя и потом распространили слух о Его воскресении.

Но если этого не могли сделать ни первосвященники, ни воины, то апостолы тем более не могли отважиться на это. Люди, объятые страхом и ужасом, трусливо скрывшиеся из Гефсимании, ни в каком случае не могли через несколько часов, среди ночи, на глазах римской стражи проникнуть в глубь пещеры и похитить Пречистое Тело Христа Спасителя, да еще находясь в состоянии душевного и телесного изнеможения.

Далее, за проповедь о воскресении Христа апостолов преследовали, мучили, сжигали на кострах, распинали на крестах. Спрашивается, какой же был для учеников расчет прибегать к такому обману? Затем, как эта ложь могла укрепиться в сознании людей и, не обнаруживая себя, продержаться целые столетия? Поневоле спрашиваешь себя, неужели эти простодушные рыбаки могли быть такими искусными актерами, чтобы с величайшим апломбом провозгласить заведомую ложь и затем до самого конца своей жизни ни разу не выйти из своей роли? Неужели ни один из них не протестовал против такого обмана? Нет, ложь рано или поздно должна была обнаружиться и такой грубый обман нe мог бы долго оставаться скрытым.

Если апостолы распространили ложные слухи о воскресении Христа, то как им могли поверить? Как этому, поверили Матерь Христа и Его братья? Ведь братья при жизни Его не верили в Него. Неужели теперь ложь убедила их? Кроме того, такая выдумка могла бы появиться лишь в том случае, если бы апостолы ожидали воскресения своего Учителя. Но в том то и дело, что они о воскресении Христа даже и не помышляли, и когда Господь предупреждал их, что Ему надлежит быть убитым и затем воскреснуть, они даже не понимали Его (Мк. IX, 10, 31-32) — так далека была от них эта мысль.

Если даже допустить, что ученики и апостолы похитили останки своего Учителя, то можно с уверенностью сказать, что такой их план оказался бы вполне бесплодным.

Мир не может быть обращен в новую веру подобными обманами и фокусами, проделанными к тому же такими людьми. Чтобы убедить других, надо, чтобы проповедник прежде всего сам был глубоко убежден в истинности своей проповеди. Если же в нем самом нет этого убеждения, то других увлечь за собою он никогда не сможет.

Итак, и эти рассуждения наших религиозных противников нисколько не колеблют нашей веры в воскресшего Христа.

Третье возражение. Оно самое распространенное и, нужно заметить, самое ложное.

Говорят: Иисус Христос умер и не воскрес. Но некоторые ученики Его, "благодаря своему возбужденному состоянию", увидели призрак Христа и вообразили, что видели самого Учителя. С тех пор пошли слухи о воскресении.

Предположение это находится в полном противоречии с евангельским повествованием о явлении Воскресшего Спасителя. В тексте Евангелия читаем следующее:

Иисус стал посреди них и сказал им: мир вам. Они, смутившись и испугавшись, подумали, что видят духа. Но Он сказал им: что смущаетесь, и для чего такие мысли входят в сердца ваши? Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня. И, сказав это, показал им руки и ноги. Когда же они от радости еще не верили и дивились, Он сказал им: есть ли у вас здесь какая пища? Они подали Ему часть печеной рыбы и сотового меда. И, взяв, ел пред ними (Лк. XXIV, 36-43).

Из приведенного текста видно, что мысль о призраке мелькнула и в уме апостолов, когда они увидали внезапно явившегося Господа. Но Спаситель Сам решительным образом опроверг эту мысль, предложив им осязать Себя и потребовав пищи. Конечно, привидение не может ни пить, ни есть, и осязать его руками невозможно. Рационалисты, таким образом, здесь - поставлены в необходимость отвергнуть одно из двух: либо евангельское повествование, либо собственную выдумку о привидениях. Добавим, кроме того, что ученики Христа совсем не были слабонервными, истеричными, склонными к галлюцинациям, какими их стараются иногда изобразить. Напротив, это были коренастые, здоровые, здравомыслящие рыбаки, которые не были расположены ни к нервному расстройству, ни к тому, чтобы галлюцинировать наяву.

Оставляя в стороне некоторые другие, еще более слабые возражения и подводя итог всему вышесказанному, мы должны признать, что ни обман, ни самообман учеников никогда не могли бы привести к таким дивным и долговечным последствиям. Поневоле приходишь к выводу, что так называемые естественные объяснения факта воскресения Христа требуют больше веры, чем евангельское изложение этого события.

В Евангелии, сверх того, мы имеем такие ясные, положительные, несомненные основания для нашей веры в Воскресшего Господа, что, не отвергая и не искажая совершенно евангельского текста, никоим образом нельзя отрицать действительности факта Воскресения Господня.

Прежде всего Сам Спаситель говорил о Своем воскресении. Говорил не один раз, а несколько раз. Говорил не прикровенно, не притчами, а прямо, ясно, вразумительно.

Так во время пребывания В Галилее, Иисус сказал Своим ученикам: Сын Человеческий предан будет в руки человеческие, и убьют Его, и в третий день воскреснет (Мф. XVII, 22-23; см.: Мк. IX, 30-31).

После того, как апостол Петр исповедал Иисуса Сыном Божиим, Иисус начал открывать ученикам Своим, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, и быть убиту, и в третий день воскреснуть (Мф. XVI, 21; см.: Лк. IX, 22).

После Преображения, когда ученики сходили с горы, Иисус запретил им, говоря: никому не сказывайте о сем ей дении, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых (Мф. XVII, 9).

Об этих словах напоминали ученикам и ангелы, когда, явившись им по воскресении Христа, сказали: что вы ищетe живого между мертвыми? Его нет здесь: Он воскрес; вспомните, как Он говорил вам, когда был еще в Галилее, сказывая, что Сыну Человеческому надлежит быть предану в руки человеков грешников, и быть распяту, и в третий день воскреснуть. И вспомнили они слова Его (Лк. XXIV, 5-8).

Итак, Христос неоднократно говорил о Своем воскресении. Какое же право имеем мы не доверять Ему и подвергать сомнению Его слова? Разве когда-нибудь Он говорил неправду? Разве какие-нибудь Его обетования не сбылись? Пророчества не исполнились? Напротив: все Его предсказания исполнились буквально. Поэтому и в данном случае мы не вправе сомневаться и должны верить, что Христос воскрес, ибо Он об этом говорил, а слова Его всегда исполнялись.

Далее, мы веруем в Воскресение Христово потому, что после действительной смерти Его видели воскресшим. Если внимательно изучать евангельский текст, то таких видений или явлений Его разным лицам можно насчитать до десяти.

Первое явление было Марии Магдалине (Мк. XYI, 9; Ин. XX, 11-18). Непосредственно затем Господь явился и другим женщинам-мироносицам (Мф. XXVIII, 9-10). Третье явление было апостолу Петру (Лк. XXIV, 34; I Кор. XV, 5); Подробности этого явления совершенно неизвестны. Четвертое было двум ученикам на пути в Эммаус (Лк. XXIV, 13-35). Пятое — десяти ученикам, собранным вместе, причем средя них не было апостола Фомы (Ин. XX, 19-23). Шестое — тем же ученикам вместе с Фомою (Ин. XX, 26-29). Седьмое — семи апостолам на озере Тивериадском, о чем подробно рассказывает святой Иоанн (Ин. XXI, 1-23). Восьмое — на горе в Галилее; более, нежели пятистам ученикам и одиннадцати апостолам вместе с ними (Мф. XXVIII, 17; 1 Кор. XV, 6). Девятое — апостолу Иакову. Об этом явлении нет упоминания в Евангелиях, но о нем говорит апостол Павел (1 Kopl XV, 4). Десятое явление было прощальным и закончилось (Вознесением Господним (Лк. XXIV, 50-51).

Кроме этих явлений, упомянутых в Евангелии, несомненно, были и другие, о которых подробных сведений не сохранилось, ибо, по свидетельству книги Деяний, Господь после Своего воскресения в продолжение сорока дней являлся ученикам, говоря им о Царствии Божием (Деян. I, 3).

Если Господь столько раз являлся в разных местах разным лицам, то как можем мы не верить свидетельству стольких очевидцев? Неужели все они были обманщики или экзальтированные мечтатели, грезящие наяву? Предположение совершенно невероятное, и допустить его в угоду неверующим мы не можем.

Без Воскресения Христова невозможно объяснить и тот перелом, какой произошел в душе апостолов. Ведь апостолы и ученики Христа до последнего Момента не знали, зачем приходил Божественный Учитель, не понимали Его учения, предостерегали Его от ожидающих Его страданий. И все слова Христа толковали в земном, материальном смысле. И вдруг через какие-нибудь три дня, не более, они все поняли, все уразумели, постигли учение Христа так глубоко, как, может быть, никому из наших современников не удавалось постичь. Из слабых, запуганных людей они вдруг становятся смелыми, решительными, убежденными проповедниками нового учения, за торжество которого они почти все отдали свою жизнь. Ясно, что в этот небольшой промежуток времени произошло что-то необыкновенное, что потрясло их до глубины души и наложило неизгладимую печать на их убеждения. Стоит только отвергнуть Воскресение Христа, и этот перелом будет совершенно непонятен и необъясним. С признанием же этого чудесного факта все для нас будет просто, ясно и доступно.

Без факта воскресения не имел бы достаточного основания необычайный энтузиазм апостольской общины, и вообще вся первоначальная история христианства представляла бы собою ряд невозможностей. Воскресение Христово образует исходный пункт для новой жизни в сердцах учеников. Оно превращает их печаль в необычайную радость. Павшим духом внушает мужественную решимость и из бедных рыбарей делает мировых учителей и проповедников. Ни один факт не оставил столь глубоких следов в истории, как этот. Вся история последующих веков представляет развитие и распространение христианских идей, и центральною из них является весть о Воскресении. Без признания этого факта вся история превратилась бы в грубую и нелепую фантасмагорию, понять и объяснить которую невозможно. В самом деле: если весть о Воскресении была не более, как обман или игра воображения, то каким образом все человечество, по крайней мере, человечество культурного мира могло находиться под гипнозом этого обмана целые столетия?

Никто объяснить этого не сумеет.

Нет, что бы ни говорили противники христианства, мы все-таки с твердым убеждением и радостной верой скажем:

"Христос Воскресе!"

В этом факте Воскресения Христова — торжество нашей веры, торжество правды, торжество добродетели, торжество жизни, торжество бессмертия.

Воскресший Христос есть краеугольный камень веры нашей. Наздани бывше, — говорит апостол Павел, — на основании апостол и пророк сущу краеуголъну Самому Иисусу Христу (Еф. II, 20). Если Христос воскрес, то Он не такой смертный, как мы. Мы можем верить в Его Божественность и в Божественное происхождение веры нашей. Если же Он не воскрес, то Он, конечно, только человек, а не воплощение Божества. Если Он не воскрес, то мы вправе подвергнуть сильнейшему сомнению все Его чудеса, все то, что Он говорил о Самом Себе, все то, что обещал людям. Если же Он воскрес, то это есть чудо из чудес, пред которым бледнеют все другие евангельские чудеса, к принятию которых не представится уже тогда никаких затруднений. Без Воскресения Христова невозможна была бы и проповедь апостолов, основанная на вере в Воскресшего Господа и распространившая эту веру по всему миру. Не все ли апостолы усомнились в том, что Христос есть Мессия, пока они не уверились в Его Воскресении? Не все ли они, как предрек Спаситель, рассеялись, как "овцы, не имущие пастыря"? Даже по Воскресении Господа как трудно было уверить некоторых из них, что Он действительно воскрес. А без этой уверенности разве вышли бы они на всемирную проповедь? И разве обратился бы мир, погруженный во тьму язычества, к вере христианской без этой проповеди? И что бы они начали проповедовать? Как бы они сказали: верующий в Сына Божяя имеет жизнь вечную (1 Ин. V, 13), когда Сам Сын Божий; оставался бы мертвым? Как бы они сказали:Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же (Евр. XIII, 8), когда бы всякий знал, что Он был жив, а потом мертв?

Таким образом, без Воскресения Иисуса Христа гроб Его был бы вместе и гробом веры христианской: потому что все, прежде веровавшие в Него, перестали бы верить; потому что никто не принял бы на себя труда проповедовать веру в Него; потому, наконец, что эта проповедь сама по себе не стоила бы доверия. Но теперь гроб Иисуса Христа стал святилищем, ибо в нем совершилось торжество веры христианской.

Воскресение Христово есть торжество не только веры нашей, но и правды вообще.

Если Христос не воскрес, то мы вынуждены признать нечто ужасное, невероятное, именно, что фарисеи, книжники и первосвященники иудейские были правы, Сын же Человеческий был не прав. Почему? Потому что, удостоверяя Свое Божественное достоинство, Христос указывал то, что Он воскреснет в третий день. Род лукавый и прелюбодейный, — говорил Он фарисеям, требовавшим знамения, — ищет знаме ния; и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка; ибо Как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи (Мф. XII, 39-40).

Этими словами Господь вполне определенно указывает на Свое Воскресение как на знамение Своего Божественного посланничества, и, следовательно, если Он воскрес, то свидетельство Его истинно, предсказание оправдалось, - мы можем верить в Него и в Его учение. Если же Он не воскрес, то, значит, в Своем ответе фарисеям Он сказал неправду; значит, Он Сам заблуждался, и правы первосвященники, признававшие Его простым человеком и распявшие Его как обманщика за то, что, будучи человек, делал Себя Богом (Ин. X, 33).

Стоит только отвергнуть воскресение, — нужно будет отвергнуть и Праведного, Святого Бога, нельзя более верить в победу правды и добра, если Иисус Христос погиб позорною смертью, погиб так же, как Иуда, как хулящий разбойник.

Какая может быть речь о победе вообще над злом, над неправдою, когда Христос не воскрес?

Если эта всесовершенная нравственная личность без всякого пятна и порока, чистая, бесконечно великая и сильная по Своей бескорыстной любви побеждена ненавистью, подавлена грешными и недостойными людьми, потерпела самую жалкую неудачу в Своих идеальных стремлениях; если это чистейшее Существо, находившееся в таком искреннем общении с Владыкою мира как Сын со Своим Отцом и Ему одному служившее, осудили неправедным судом, замучили, опозорили, распяли и умертвили на кресте, и Бог, не обнаружил никакого сострадания к Нему, допустил бесславно погибнуть и не прославил Его в торжестве Воскресения, то, значит, нет правды на земле, нет ничего чистого и святого в этом грешном, грязном и пошлом нашем мире.

Если победили Каиафа и Иуда, то уничтожен самый принцип правды. Тогда добро бессильно и никогда не сможет одолеть неправду. Тогда зло - законный царь жизни. Тогда на кресте совершилось нечто ужасное: зло восторжествовало над воплощенным добром, ложь над Истиною, пошлость над Величием, низость над Чистотою, самолюбие и ненависть над Любовию и Бескорыстием. Кто же после всего этого может еще искренно верить в последнюю победу добра и правды?

Но если Христос воскрес, то это значит, что правда и добро оказались могущественнее зла. Тогда Его Воскресение есть твердое ручательство за возможность спасения каждой нравственной личности и за окончательную победу правды на земле. Тогда можно верить, что есть правосудный Бог, есть правда, есть добро. Более того: можно верить, что приидет Сын Человеческий во славе Отца Своего... и moгда, воздаст каждому по делам его.

Воскресение Христово есть, наконец, торжество бессмертия. Здесь жизнь восторжествовала над смертью, и мы вместе с апостолом можем сказать: Смерть, где твое жало? ад, где твоя победа? (1 Кор. XV, 55). Если Христос не воскрес, то мы могли бы утверждать, что закон смерти непобедим, и что смерть никогда никого в конечном итоге не выпустит из своих челюстей. У нас не было бы ни одного примера полной победы над смертью, ибо, если мы и знаем случаи воскресения, например, Лазаря, сына Наинской вдовы и другие, то эта победа была лишь временная: смерть только на время уступила свои жертвы, но потом снова поглотила их. Без Воскресения Христова мысль о бессмертии, таким образом, оставалась бы всегда под большим сомнением. Но если один Сын Человеческий воскрес и не поглощен смертью, то, значит, бессмертие не мечта, не праздная фантазия; значит, оно возможно в вечности как действительный факт, и в этом мы имеем несомненное ручательство и нашего бессмертия, — бессмертия всех сынов человеческих. Мы можем верить, что и мы воскреснем вслед за Христом, почему апостол Павел и утверждает: Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут, каждый в своем порядке: первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его (1 Кор. XV, 20, 22-23).

Отсюда должно сделать и дальнейший вывод, имеющий для нас громадное значение: если существует бессмертие, то вся жизнь приобретает глубокий смысл как подготовительный период к будущей вечности. Если же бессмертия нет, то жизнь — не что иное, как странная непонятная бессмыслица, нелепость. Для чего, - скажем словами апостола, - и мы ежечасно подвергаемся бедствиям?.. Станем есть и пить, ибо завтра умрем! (1 Кор. XV, 30, 32).

Понятной становится мрачная фантазия одного неверующего писателя, упершегося в этот роковой вопрос: "для чего?"

"Я — в гробу, — пишет он, — черви гложут мое тело, а крот тихо роет свой тоннель над моей могилой. Странная, бессмысленная тишина...

Стоило ли столько лет мыкаться по белу свету для того, чтобы в конце концов попасть в это ужасное место? Стоило ли испытывать то огромное количество нравственных и физических мук, которые пришлось переиспытать мне на протяжении моей жизни, чтобы в результате попасть в беспощадные руки Смерти — этого единственного реального божества, — которая злорадно опустила меня в беспросветную тьму могилы? Какую непонятную нам цель преследует природа в этом диком процессе разложения? Для чего я и многие другие смертные старались скоплять в своем мозгу на протяжении всей своей жизни этот запас сведений, это богатство знаний? Я изучил десять языков, я прошел высшую школу, я работал над многими вопросами человеческого знания, затративши на все это массу нервной энергии. Теперь мой труп в гробу. Куда же делась и во что обратилась вся эта масса затраченного мною труда? Она пропала, безвозвратно погибла.

Громадный червяк вполз в мою левую ноздрю и, с трудом пробираясь сквозь набухшую, разложившуюся слизистую ткань, достиг нервного вещества головного мозга. Достиг и начал все глубже и глубже внедряться в него, выедая постепенно и те божественные участки моего мозга, в которых хранились драгоценности накопленного мною при жизни знания...

Стоит ли рождаться на свет, стоит ли жить, стоит ли работать после всего этого?"

Конечно, не стоит, если нет воскресения, нет бессмертия.

И для неверующих в будущую жизнь на все мучительные вопросы — "для чего? зачем?" - ответа нет.

Только мрак, уныние, ужас...

Но Христос воскрес, и для нас все становится ясно, прозрачно, понятно. В Его воскресении разрешаются все вопросы о целях и задачах жизни. Жизнь - уже не "дар напрасный, дар случайный", не "пустая и глупая шутка", а великий дар Творца человеку, данный для того, чтобы он мог достигнуть вечного, высшего блаженства. Наша деятельность, наше служение ближним — не работа Данаид, наполняющих бездонную бочку, не пустые труды без всякой надежды сделать человека действительно счастливым, а соучастие в работе Христовой, которая должна окончиться в царстве любви и славы Божией. Самые страдания, которыми полна жизнь, уже не смущают нас, ибо мы начинаем понимать, что эти страдания готовят нас и ближних наших к блаженной жизни с Богом, что будущее не только заставит страдальцев забыть прошедшее, но и заставит их благословлять это прошедшее как путь к радости и счастью. Даже смерть не страшна, ибо для нас это — только переход в другую жизнь, более светлую, более радостную, если, конечно, мы будем того достойны.

Христос воскрес, и для нас открылись врата Царства, наглухо закрытые для человека после его грехопадения.

Христос воскрес и вошел... в самое, небо, чтобы, предстать ныне за нас пред лице Божие (Евр. IX, 24). Нам остается только следовать за Ним.

Христос воскрес и дал нам новую жизнь полную благодатных сил. Наше дело — пользоваться этими силами.

Вот почему для нас так много глубокого, таинственного, радостного смысла в тропаре святой Пасхи, который никогда мы не перестанем повторять:

"Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав".